– Будь благодарна за то, что избавлена от страданий, которые принес бы тебе такой мужчина.
Крессида зашла к родителям и сказала матери, что идет в библиотеку.
– Дорогая, возьми с собой Салли.
– Она нужна здесь, мама, я пойду одна.
Мать вздохнула.
– Что ж, хорошо, дорогая.
Тависток-Терес оказалась в точности такой, какой ее представляла Крессида, – ряд новых домов со свежей штукатуркой, большие блестящие окна. В этих домах жили люди, принадлежащие к высшему свету или стремящиеся проникнуть туда.
Как ее отец.
Девушка отогнала от себя эти мысли и стала думать о том, знают ли почтенные обитатели Тависток-Терес о том, чем занимается женщина, которая живет в доме номер 16. Она сомневалась, что об этом знают мать и дочь, которые вышли, весело болтая, из дома номер 5, или серьезного вида мужчина, вышедший из дома номер 8 и севший в экипаж.
Дом Миранды Куп ничем не отличался от других домов. Беглым взглядом сквозь переднее полукруглое окно Крессида окинула обычную гостиную, статуэтки не было видно. Девушка повернула налево в конце улицы и пошла дальше, размышляя.
Она могла бы вернуться и пойти вниз по лестнице в помещение для слуг и… что? Притвориться, что ищет работу? Для этого она должна была одеться проще. Сделать вид, что заблудилась? Придумать, будто ищет старого слугу?
Возможно, но все же это был риск. Ненужный риск, потому что этим она ничего не добьется. Вряд ли статуэтка будет в подвале, и слуги вряд ли позволят ей свободно гулять по дому.
Однако Крессида не могла просто пойти домой. Когда она увидела вывеску «Тавистокские конюшни», то поняла, что узкая дорога должна огибать дома. Она свернула на нее. Немного странно гулять здесь, позади домов, но не противозаконно.
По обеим сторонам дороги тянулись высокие каменные стены, за которыми были сады. За стеной слева она могла видеть крыши Тависток-Терес, в которых были видны маленькие чердачные окна комнат для прислуги. Справа от нее дома выглядели почти так же.
Крессида подошла к конюшням и остановилась. Двор был окружен постройкой с большими деревянными дверями, все они были закрыты. В некоторых должны быть экипажи, в других – лошади. Бедные городские лошади, они все время проводят здесь, где почти нет зелени.
Возможно, в этой конюшне можно брать лошадей и экипажи напрокат – ведь только очень богатые люди держали своих лошадей и экипажи в Лондоне. Конечно, ее отец так не делал, даже в лучшие времена.
Еще одна удивительная сторона жизни в Лондоне, с которой она не знакома, – как жители города передвигаются по улицам, кто и как заботится об этих тысячах лошадей.
Открылась дверь, и пожилой кривоногий конюх вышел, ведя за собой оседланного серого коня. Конюх коснулся своей шляпы.