Автор
Летом 1816 года за Лондонскими пределами разбойник наблюдал через рогатую луну, ожидая своей очереди на казнь. Темнота ночи лишь подчеркивала его замкнутость и одиночество, как будто мир отвернулся к нему спиной. На его плечах носил маску из теней, скрывая истинную природу - частью грешной, частью святой....
Он развязал ее маску, осторожно расплетая ей волосы, чтобы она могла чувствовать, как они рассыпаются по ее плечам. Он целовал ее так, как она мечтала все долгие дни разлуки.
Этого было мало. В ней росло желание – физическое желание. Жгучая необходимость принадлежать ему и обладать им. Пока они целовались, она запустила руки под его куртку. Ей нужно было больше. Она начала стаскивать с него рубашку.
Трис откинулся назад, схватил ее за руки.
– Крессида, любовь моя…
Но затем их глаза встретились, и она поняла, что все слова и мысли рассыпаются в прах.
Крессида не обращала внимания ни на что, кроме него. Она развязала его шейный платок и гладила его шею, его подбородок, запускала пальцы в его волосы.
Трис остановился. Они снова поцеловались, огонь страсти разгорался так быстро, что Крессида подумала, что она могла бы отдаться Трису здесь, в коридоре.
Она услышала какой-то звук, открыла глаза и прервала поцелуй. Мимо них проходила служанка со стопкой белья; она наблюдала за ними, подняв брови и улыбаясь. Когда-то Крессида была бы шокирована, но теперь она улыбнулась в ответ.
Трис посмотрел на служанку – он не улыбался, но и не был серьезен.
– Это моя герцогиня, – сказал он. – Теперь ты будешь часто видеть нас вместе.
Женщина рассмеялась и сделала книксен.
– Благослови вас Бог, сэр, – сказала она и поспешила прочь.
– Она расскажет всем, – сказала Крессида.
– Мы расскажем всем. Скоро!
Они не целовались. Они разговаривали, но это казалось чудом. Крессида стыдливо прошептала:
– Я хочу… я хочу быть ближе к тебе, Трис, ближе, чем я была с каким-либо другим человеком.
Она увидела, что ее слова поразили его. Он быстро понес ее по коридору, открыл дверь и с силой закрыл ее за собой.
Они были в его спальне.
Трис подошел к огромной кровати и опустил ее на ноги. Она немедленно повернулась так, чтобы он мог развязать ее пояс.
– На этот раз только один узел, – сказала она шепотом."
"От его прикосновения по ее телу пошли волны желания, и она чувствовала, как дрожат его руки.
Узел развязался. Она повернулась и стала снимать с плеч одежду, глядя в его глаза. Он сорвал с себя куртку.
Крессида стянула через голову свое черное одеяние и отбросила его. Затем вспомнила о старой проблеме.
– Мой корсет!
Он рассмеялся, подошел к умывальнику и достал свою бритву.
