Автор
Начинается история в тихой дремучей глубине времен, где голос — это ключ к пропасти. Глеб погружен в мгновения детства, когда каждое слово гласит смерть и живая краска жизни, как будто древние дикие пчелы прятали тайны под сладким жалобным шёпотом. Теперь это не просто слова: они ведут к пропасти, и Глеб, словно рыцарь без сапогов, бросается в её объятия....
Медленно отстранилась.
- Вы пахнете духами Ларисы Викторовны, - прошептала, глядя куда-то в сторону.
- Правда? Я подвез её домой. Наташ... слышишь? Не было у нас ничего. И не может быть...
Не глядя на Громова, Наташа встала со скамьи. Поморщилась, скривила губы. А он ничего не понял. Не верит ему, что ли?
- А может, лучше, чтоб было? Намучились вы со мной, Глеб Николаевич...
- Ну, ты что? Что за глупости ты говоришь?
- Не хочу быть собакой на сене... Это неправильно. Но потом представляю вас с другой... и жить не хочется.
- Не будет никакой другой! Все. Хватит. Едем домой, я сказал.
Громов решительно двинулся вперед, не зная, как еще положить конец этому глупому разговору. Ну, как
- глупому? Замечания Наташи на первый взгляд звучали вполне логично. Но только не для него самого. Какая логика в том, чтобы от нее отказаться? Ради чего? Зачем? Сколько потребуется - столько и будет ждать. Не сможет уже без неё, не захочет. Не променяет ни на одну другую женщину. Они чужие, не для него. Это ведь так очевидно, неужели Наташа этого не чувствует? Всего его, как открытую книгу читает, а то, что на лбу большими буквами написано - не видит в упор?
- Наташ, ну, что ты там? - оглянулся и замер.
Он рванул к ней, успел подхватить в тот самый момент, когда Наташа уже покачнулась. Поднял на руки, прижал к груди, ощущая, как сокращается ее живот.
- Еще рано, Глеб... Еще очень рано!"
"- Ну, ничего... Ничего. Мы справимся. Сейчас быстро домчим до роддома. Здесь в двух кварталах всего, - бормотал он, пересекая быстрым шагом стоянку. Но Наташа его не слышала. Она повторяла это бесконечное «рано» и смотрела, будто сквозь него, потемневшими от боли глазами.
Глава 21
Может быть, это было слишком самонадеянно, но Глебу казалось, что маленькую Нину родил он сам. Столько у него этот процесс отнял сил, нервов и здоровья. Кажется, он и боль Наташину чувствовал, как свою, и её страх ощущал, и панику.
Впрочем, Наташа тоже старалась. Насколько могла. И Глеб делал все, чтобы это «могла» оказалось достаточным для успешных, хоть и преждевременных, родов. Он был с ней от и до. Громов пел, держал за руку, тужился вместе с ней и дышал, как их учили. Если бы все пошло так, как было запланировано изначально - ей бы сделали эпидуральную анестезию.
