Автор
Начинается история в тихой дремучей глубине времен, где голос — это ключ к пропасти. Глеб погружен в мгновения детства, когда каждое слово гласит смерть и живая краска жизни, как будто древние дикие пчелы прятали тайны под сладким жалобным шёпотом. Теперь это не просто слова: они ведут к пропасти, и Глеб, словно рыцарь без сапогов, бросается в её объятия....
Ты все делаешь правильно.
Свободной рукой Наташа накрыла его кисть и прикрыла веки.
- Спасибо тебе...
- Это тебе спасибо.
- За что?
- Что ты у меня есть. А теперь и вот... сладкий сахарок, - Глеб снова коснулся пальцем почти прозрачной щечки. Он думал, что будет бояться брать ее на руки, испытывать неловкость и все такое. Она ведь крошка совсем. Два сто. Котенок... Но как-то так получилось, что глаза боялись, а руки делали. Очень правильно получилось...
-Ты не звонил в больницу?
- Нет. Она ведь на мне спала...
- Я не хочу, чтобы что-то случилось, - Наташа открыла глаза, выплескивая на него закипающий в них страх.
- Я знаю. Но это от нас не зависит. Мы старались, Наташа. Мы сделали все, что могли.
- Я боюсь.
- Чего?
- Боюсь, что не справлюсь, если Кирилл... - она не смогла договорить. Взволнованно покусала губы. - Меня как будто утаскивает в глубину... Я стараюсь, но...
- Я понимаю. Но ничего подобного не случится, слышишь?
- Почему ты так в этом уверен?
- Потому что я не позволю.
Наташа широко распахнула глаза и долго-долго смотрела на Громова.
- Я хочу, чтобы ты отвез нас с Ниной к Кириллу.
Все в Глебе воспротивилось такой идее. Встало на дыбы. Наташа слишком слаба, Нина - недоношенная. Куда ее везти? Зачем?
- Конечно. Через несколько дней. Сразу, как только вас выпишут.
- Завтра.
Глеб стиснул челюсти. Поймал ее немигающий взгляд."
"- Нина слабенькая совсем. Ты знаешь, сколько дряни можно подхватить в больницах? Да ты сама еле ходишь! - Да, он ругался.
- Глеб, - ладно, она редко называла его по имени, всего несколько раз, и за это он мог позволить ей все, что угодно, но... - Если Кирилл уйдет... я хочу, чтобы он увидел дочку. Не прощу себя, если он её не увидит. Понимаешь? Мы ему это должны.
Он открыл рот. Сказать, что их просто не отпустят врачи? Но заткнулся, не произнеся ни звука. В конце концов - кто его мог остановить? Никто и никогда. А значит, нужно просто самому это как-то в голове утрясти. Смириться, что надо ехать... Ведь... права она. Как есть, права. И к черту инстинкты защитника, которые вопили, что это опасно. Педиатра с собой возьмет, чтобы крыша совсем не уехала. И сделает все, как она хочет.
Громов тяжело вздохнул.
