Автор
Ночью выхожу на пробег, под меланхоличный свет озера. Вот так всегда начинается новое начало: разбитый автомобиль, душевные раны, но надежда — что-то позитивное вижу я каждый день. Власть эмоций уступает место холодной прозорливости, и это вызывает странную радость.
"
"Он почему-то снова хмурится, а потом не спеша, как хищник, который боится спугнуть добычу, переползает ко мне на пол, садится рядом, но между нами все равно остается просвет, благодаря которому мы не касаемся друг друга.
— Ты ее любил?
— Эльмиру? — Гарик отбирает бутылку и жадно выпивает половину оставшегося вина. — А ты любила своего предателя?
— Нет. — Кажется, мой ответ слишком быстрый, чтобы слепо верить в его искренность. Но я буду стоять на своем, даже если это сильно смахивает на самообман. — Нет, не любила.
— Я — слабак, — в голосе Гарика — концентрат чистой иронии. — Не умею уничтожать людей, только порчу мебель.
Бутылка снова перекочевывает ко мне, и на этот раз я даже не морщусь, когда пью.
— Можешь думать что хочешь, — говорю, глядя перед собой: Гарику, Призраку или им обоим. — Я не сладкая девочка.
— Ты именно такая, — отмахивается он.
— А ты не воображай, будто чертов Вольф Мессинг.
— Тогда я буду звать тебя Мата-Хари, — продолжает поддергивать Гарик.
— Намекаешь, что я выгляжу как располневшая стриптизерша? — Из меня снова вырывается дурацкий нервный смешок. Надо поработать над этой дурной привычкой, она явно совсем не сочетается с украшениями от «Тиффани» и мужем-вампиром. — Божечки, кажется, я правда надралась. Почти не спала прошлую ночь.
— По какой-то пикантной причине? — тоже нервно посмеивается он.
— Поздравляю, — салютую ему бутылкой, — ты тоже надрался. Нет, я просто проревела из-за… ну, в общем…
— Ясно, — Гарик милосердно дает понять, что продолжать совсем не обязательно — он и так все понял.
Мне приятно, когда он, несмотря на свою худобу, без проблем и усилий берет меня на руки, осторожно укладывает в кровать и накидывает сверху ворох одеял.
— Это акт любви и заботы? — не могу удержаться от уже насквозь идиотской пьяной шутки.
Я всегда шучу, когда нервничаю.
И чем больше не в своей тарелке — тем больше шучу.
— Это акт гостеприимства, Маша, — уже почти сквозь сон слышу его совершенно безучастный и абсолютно трезвый голос, но почему-то совершенно не предаю значения этой резкой перемене.
Но прежде, чем провалиться в сон на полном серьезе даю себе зарок утром проверить шею, нет ли там двух ранок от укуса.
Глава 38
— Машка, я… я!..
Ленку переполняют чувства, она чуть не попрыгивает на стуле в кофейне, куда сама же меня притащила, после моих недельных отказов принять ее благодарность «хоть в какой-то материальной форме».
