Автор
Ночью выхожу на пробег, под меланхоличный свет озера. Вот так всегда начинается новое начало: разбитый автомобиль, душевные раны, но надежда — что-то позитивное вижу я каждый день. Власть эмоций уступает место холодной прозорливости, и это вызывает странную радость.
— Давно? — повторяет Призрак.
Нужно отдать ему должное — у него абсолютно непроницаемое лицо.
Как будто разом отказали все подкожные нервы — можно врезать ему кирпичом до ввалившегося внутрь носа, а он вряд ли даже покривится.
— Около двух месяцев, — говорю я, хоть точно помню дату и даже время, когда наткнулась на них в этом же самом кафе, на том же месте, где сейчас сидим мы втроем. Я села сюда не случайно.
— Как?
— Я на допросе? — Его холодный тон заставляет нервничать.
— Ты можешь просто ответить? — Дима наклоняется вперед, и когда я нервно отшатываюсь, оказывается, что он просто хотел положить руки на стол.
— Что она знает, Дим? — У Ленки бледнеет лицо.
— Кроме того, что ты слила ему мою концепцию? — смотрю на нее в упор.
— Это не правда, — она мотает головой.
— Это — правда, — за нее отвечает Призрак. — Ты слила мне ее работу. А я, когда узнал, что это ее работа, все равно позволил тебе это сделать.
— Как узнал? — Она вообще не понимает, даже как будто не пытается задуматься над нестыковкой, на которую я бы обратила внимание в первую очередь.
Ее мужик меня знает.
И по тону нашего разговора, и по тому, как он пытался до меня дотронуться, очевидно, что мы знакомы достаточно… близко.
— Ты ей скажешь или я снова возьму весь удар на себя? — На этот раз мне хватает мужества выдержать напряженный взгляд Призрака.
Он пожимает плечами и лениво откидывается на спинку диванчика.
У него вид человека, которому все равно.
Ему как будто плевать, что сейчас его без пяти минут жене скажут, что пока она из-за него наматывала на кулак километры соплей, все это время ее благоверный встречался с ее подругой.
В моей голове в эту минуту он должен был психовать, орать, обзывать меня истеричкой и активно изображать угря на раскаленной сковороде. Даже пару скриншотов приготовила на случай, если вдруг ему удастся убедить Ленку, что я все выдумала.
Он должен был вести себя как классический, пойманный на вранье предатель.
А он просто пожимает плечами и, когда я медлю с ответом, делает приглашающий жест, мол: «Давай, Ванилька, жги, я на твой триумф не претендую».
На всякий случай, отодвигаю от себя чашку.
— Он спал с нами обеими, — как будто со стороны слышу собственный голос.
Не мой, деревянный, усталый до жути.
Как будто это вообще последнее, что я смогу сказать, и приходиться тянуть непосильную ношу.
Ленка почему-то втягивает голову в плечи.
Даже не орет.
У нее шок, кажется.
