Грешники — читать онлайн бесплатно полностью

 — Ни ты, ни она! Обе хороши! Отдай ей, что она хочет — пусть заткнется!

Ушам своим не верю."

"Хотя нет, верю. Просто от этой веры больно до чертиков.

— Нет, Маруся. Я не отступлю.

— Значит, она права — ты все это делаешь ради денег! Все всегда ради денег! Тебе плевать на Гарика, на то, что все эти… люди. Будут смеяться над ним. — Она сглатывает и тяжело опускает на стол сухие тонкие руки. — Ты не имеешь права так с ним поступать. Сколько тебе нужно, чтобы ты ушла? У меня есть сбережения и еще драгоценности, и…

— Я никуда не уйду, Маруся.

— Хочешь, и меня в гроб загнать?! — снова трясется она.

Я понимаю, как ей тяжело. Весь минувший год мы все жили в тени ухода Гарика.

Мне нельзя было оставлять ее один на один с этим горем, и Маруся переживал его как могла. Видимо, точно так же, как и я, закрывшись в коконе своих страданий, где Гарик до сих пор жив.

— Лисина манипулирует, Маруся. Я обещаю, что до суда не дойдет.

— Ты понятия не имеешь, что у нее на уме, — бормочет Маруся.

А потом трясущимися руками достает из сумки скомканный, не очень свежий носовой платок, и вытирает слезы в уголках глаз.

Она очень сильно постарела.

За этот год словно пробежала дистанцию в десять лет, и добрала еще немного.

— Гарик… дайте ему покой… хоть на том свете. Ты живешь, эта… тоже хороша. А о нем-то кто подумает? Он ушел так рано. Ничего не успел. Это он должен был… жить. Он, а не вы.

Я молчу.

Да, для них всех он ушел рано, потому что мы с Гариком договорились все держать в секрете. До последних месяцев, которые он фактически провел в больнице на лошадиных дозах морфия. Только я видела, как медленно, словно спичка, он угасал.

Как каждое утро, когда мы вставали плечом к плечу, чтобы чистить зубы, он уже был на день больше тенью, чем вчера.

Как его лицо внезапно бледнело от приступов боли, а я должна была улыбаться и делать вид, что стали мы оба.

Как в проклятой больнице я сидела над ним ночами напролет и боялась уснуть, как будто от моих бдений зависел каждый его вдох.

Воспоминания накатывают такой внезапной лавиной, что я не сразу понимаю, откуда берутся круги на поверхности кофе в чашке.

Это просто я реву в три горла.

Потому что весь этот год, каждый день, каждый час, я не позволяла себе горевать по моему любимому человеку.

— Она не успокоится, Мария, — продолжает ругаться Маруся, и это чуть ли не впервые, когда она называет меня официальной. Первые раз это было на похоронах Гарика, куда она приехала ровно на пять минут, чтобы положить около памятника одну единственную розу. — Ты сильная, тебе что? Подумай о его памяти!

Подумать?

А был ли в моей жизни день, когда я о нем не думала?

Я искренне пытаюсь держать себя в руках, потому что это говорит не Маруся — это кричит ее горе. Точно такое же бездонное, как и мое.