Автор
Ночью выхожу на пробег, под меланхоличный свет озера. Вот так всегда начинается новое начало: разбитый автомобиль, душевные раны, но надежда — что-то позитивное вижу я каждый день. Власть эмоций уступает место холодной прозорливости, и это вызывает странную радость.
Мне нужна секунда, чтобы переварить все это.
Не могу себе представить «просто знакомую», которая может заявится к холостому мужчине в девять утра в субботу в домашних тапках.
Стараясь не накручивать себя, все-таки иду к двери и, надеясь, что не становлюсь жертвой каких-нибудь аферистов, открываю сначала нижний, потом верхний замок.
Той стороны выразительно тянут дверь на себя и на всякий случай готовлюсь громко кричать. Но на пороге стоит только одна девушка, и она вряд ли удивлена меньше, чем я. И, кстати, на ней правда домашние тапки — голубые с натуральной меховой опушкой.
— Привет, — первой здоровается утренняя гостья и, не дожидаясь моего приглашения, входит, закрывая за собой дверь — медленно, но с выразительным тихим хлопком.
Она чуть выше меня ростом, и под длинным серым пальто у нее короткий домашний халат. Я бы даже сказала — неприлично короткий. Ни за что бы не поехала в таком к другу, да у меня таких, наверное, и нет вообще. Во всяком случае после рождения Даши я начала ценить то, в чем можно прыгать, бегать скакать и, если понадобится, постоять на голове без любого дискомфорта.
— Доброе утро, — с опозданием здороваюсь в ответ. — А Стаса нет.
Она никак не реагирует на мои слова, пристально, как и я только что, рассматривая мою одежду. Прищуривается, когда понимает, что эта футболка мне явно очень велика. Или, может, она знает, что это — его футболка?
— Я подожду, — говорит даже с улыбкой, хоть на дружелюбие это похоже не больше, чем вынужденный оскал. — Меня, кстати, Даша зовут.
— Маша, — говорю я, буквально в последний момент проглатывая неуместное «очень приятно».
— Я бы позвонила ему, но телефон… В общем, обстоятельства вынудили выйти в чем есть. Хорошо, что я всегда забываю деньги в карманах, а то бы и за такси нечем было заплатить.
Только сейчас замечаю, что она выглядит растрепанной: волосы наспех перевязаны в хвост, в уголках глаз остатки плохо смытой туши. И на виске… какое-то пятно.
Господи, это синяк?!
— Все в порядке? — Конечно, рискую нарваться на «не твое дело», но, по-моему, она прибежала в таком виде не для того, чтобы соблазнить холостяка своей сексуальной внезапностью.
Она молча прикладывает его к синяку.
— Это от мужа, — Даша поворачивает голову и отводит в сторону длинную челку. Кровоподтек уходит вверх от виска, куда-то за линию роста волос. И сейчас я уже хорошо вижу замытые следы крови и глубокую царапину.
