Автор
Ночью выхожу на пробег, под меланхоличный свет озера. Вот так всегда начинается новое начало: разбитый автомобиль, душевные раны, но надежда — что-то позитивное вижу я каждый день. Власть эмоций уступает место холодной прозорливости, и это вызывает странную радость.
ПРИЗРАК: Говорить можешь?
ВАНИЛЬ: Могу, но у меня настроение поныть и пожалеть себя.
Он звонит почти сразу и, когда подношу трубку к уху, говорит:
— Я хотел сказать, что мне не понравились молчанки в две недели, и когда я думал, что это уже все, без вариантов, без продолжения и с жирной точкой, было хреново.
Несмотря на мое кислое настроение, улыбаюсь.
Это такая странная смесь тоски и нежности, что от нее наверняка зашкаливает уровень адреналина в крови.
— Я созрела выпить кофе в приятной компании, — говорю шепотом.
Призрак молчит.
И потом тяжело вздыхает, как будто даже ругаясь сквозь зубы.
— Я до конца недели на работе завален. Внедряю новую концепцию, начальство сопротивляется, сама понимаешь. Приходится стоять одному против всех. Я к тебе с совещания сбежал, мне это еще припомнят.
— Прости, что добавляю хлопот. Возвращайся на свое совещание — я никуда не денусь.
— Ванилька, ты все не так…
Я просто заканчиваю вызов и даю себе обещание больше никогда ничего ему не предлагать.
Это, конечно, не то, чтобы правильная реакция на отказ. У него тоже работа, тоже заботы и дела, огромный пласт личной жизни, и теперь я даже не сомневаюсь, что в ней присутствует реальная женщина, которой он обязан уделять внимание. Просто злит, что вместо того, чтобы сказать правду, мужчина прикрывается работой и делами.
Скажи, что все уже не актуально — никто не будет за тобой бежать три дня, чтобы сказать, как это было по сути не существенно.
Жизнь стала очень странной: мы не боимся лезть на Эверест, делать тяжелую пластику лица ради того, чтобы избавиться от милой горбинки на носу, но нас бросает в дрожь при мысли о честном разговоре.
Я кое-как доползаю до постели, чувствуя себя разбитой любимой маминой чашкой — внутри какая-то потеря потерь, хоть уревись, а легче не станет. Так что чего впустую лить слезы?
Мне даже почти удается выспаться, только голова с утра болит, словно на ней танцевали мазурку.
— Поздравляю, — улыбаюсь своему опухшему со сна отражению в зеркале, — ты теперь официально безработная.
Мое отражение кисло кривит губы.
Я быстро делаю кофе, собираюсь с мыслями и трачу два часа на то, чтобы составить новое резюме.
