Умирающий человек совершает невозможное — пробивает границу между мирами и вселяется в тело сироты. Теперь ему предстоит выжить в новой реальности, скрывая свою истинную природу и разбираясь с магией, которая им правит. Но прошлое не забывает долгов.
Тут до города близехонько, за пару часов обернёмся. Да и Мозырь на тебя поглядеть хотел…"
"В этом дело, а не в каком-то доме. Или и в доме тоже?
— Зачем? — в Савке пробудился слабый интерес.
— Так… Думаю, предложит чего. Ну и покажет, как оно жить…
Показать-то покажет, но… Не вышло бы, что этот поход в один конец.
— Ты ж сам с ним поговорить хотел. Нет? — голос Метельки сделался вкрадчивым. — Вот и интересно стало ему, кто ж такой борзый-то…
Савка застыл и… сам спрятался, оставляя меня с Метелькой. Твою же ж в душу мать. Нет, поговорить мне не сложно, но он же ж сам должен учиться.
Но и дёргать, выдавливая, страшно.
А вдруг да перетяну.
Вдруг вернется та самая, глухая, тоска?
— Гарантии, — спрашиваю, — твой Мозырь даст? Что отпустит, ежели не договоримся? А то же ж дело такое. Пойти просто. Вернуться как?
И Метелька отшатнулся вдруг.
— Ну ты и странный, — хихикнул он нервно. — То барчук барчуком, то глянешь так, что прям внутрях холодеет.
— Гарантии. Иначе с места не сдвинусь.
— А не боишься, что сдвинут? Ежели Мозырю нужда случится, он вон Федьке на лапу даст, и тот тебя самолично вынесет. Вместе с кроватью.
Что и требовалось доказать. Нет, подозревать, я подозревал, но вот теперь и убедился. Но не отворачиваясь. Смотрю. Улыбаюсь. И надеюсь, что вид в достаточной мере спокойный, чтобы Метельку проняло.
— Гарантии. Что разговор и только. И я решу, что и как дальше.
— Слово, — выдавливает Метелька. — Слово даст. Устроит?
Киваю.
Я, конечно, не настолько наивен, чтобы верить, что это слово чего-то да стоит. Не тот Савка человек, не из своих, перед которыми слово держать станут. Но…
Варианты?
Уйти в отказ?
С них и вправду станется Ставку из приюта вытащить в принудительном порядке. А надежда на то, что Евдокия Путятична или Синод защитят, слабая. Но и подчиниться без торга будет неправильно. Подчиняются слабые. А со слабыми никто не разговаривает. Слабых прогибают и ставят в стойло, как этого вот мерина.
— Как пойдём?
— Так… — Метелька выдохнул с немалым облегчением. — Смотри… тут сперва эти приедут. Будет концерт там. Представление.
— Какое?
— А хрен его знает. Но слыхал, как Антон Павлович Княгиню обхаживал, что, мол, надобно театру показать и у ней вкус и знания имеются. Что типа благородная. Так что, гадать нечего, устроят театру. Будут сцену показывать какую. Благолепную. Петь вон ещё… потом нам речь прочтут. Ну и подарки раздадут. Ты свой припрячь, не вздумай есть сразу, а то живот скрутит.
