Умирающий человек совершает невозможное — пробивает границу между мирами и вселяется в тело сироты. Теперь ему предстоит выжить в новой реальности, скрывая свою истинную природу и разбираясь с магией, которая им правит. Но прошлое не забывает долгов.
"
"Беспокойства добавил кем-то пущенный слух, что сестра государя все непременно заберёт несколько сирот под высочайшую опеку. И все вдруг уверились, что именно так и будет. И начавшиеся споры касались лишь количества тех самых сирот. Кто-то утверждал, что заберут двоих, кто-то — что сразу дюжину, ибо меньше невместно. Кто-то тут же добавлял, что и больше, потому как кроме Ее высочества — титул произносили шёпотом и с непременным придыханием — есть и фрейлины. И они тоже не захотят отставать.
О будущем избранных говорили, как о чем-то решённом и всенепременно чудесном. Совокупное воображение рисовало жизнь во дворце, в окружении слуг, в богатстве и праздности, с пряниками на завтрак и обязательным личным лакеем, которому вменят ходить следом с подносом в руках. И на подносе будут лежать конфеты и пирожные, есть которые можно будет невозбранно.
— Пока из горла не попрет, — сказал Метелька и все-то согласились.
И принялись спорить, какие конфеты будут лежать на подносе.
Ландринки[2] или петушки сахарные.
А Савка к спору прислушивался и щурился, потому что точно знал, что есть сладости получше сахарных петушков и даже каленых орехов.
Пару раз и драки вспыхивали, когда обсуждение грядущей жизни сменялось обсуждением того, кто этой жизни достоин. Но тут уж вмешивались воспитатели, а после третьей свалки, завершившейся разбитой головой, выбитыми зубами и, что куда хуже, сломанным столом, к воспитанникам явилась Евдокия Путятична и своим ледяным княжеским тоном заявила:
— Кто еще раз затеет драку или ввяжется в неё, тот и его сотоварищи весь день проведут в карцере, дабы непотребным видом своим не смущать Её императорское Высочество.
Все и поняли.
Кому охота шанс упускать? Вот и затихло всё.
Нет, если б ожидание затянулось, оно бы не помогло, но к счастью великий день настал довольно быстро.
Нас подняли до рассвета, правда, отправив не в храм, как обычно, но в душ. И уже там выдали по малому ломтику не обычного тяжелого дегтярного мыла, но какого-то иного, вкусно пахнувшего цветами.
После душа обрядили в новую одежду.
И Зорька, следившая за тем, чтоб одевались аккуратно, то и дело повторяла:
— Только попробуйте попортить… только попробуйте мне…
Завтрака не было.
Оно и понятно, ещё заляпаемся.
Ну и потянулось ожидание.
