Умирающий человек совершает невозможное — пробивает границу между мирами и вселяется в тело сироты. Теперь ему предстоит выжить в новой реальности, скрывая свою истинную природу и разбираясь с магией, которая им правит. Но прошлое не забывает долгов.
Нас выстроили во дворе, перед крыльцом, и несколько раз переставляли, повинуясь прихоти Евдокии Путятичны, которая, верно, тоже волновалась, иначе не стала бы дёргать и передвигать правых влево, левых вправо и творить прочую ерунду.
Солнце поднималось.
Становилось жарче.
И я подумал, что если визит подзатянется, то половины малышни уйдёт не в карцер, но в обморок. В конце концов даже Антон Павлович возмутился, тогда-то и разрешили пить. Воду принесли в вёдрах и раздавали по кружке в руки. Кружек было немного и своей очереди пришлось ждать прилично. Я даже начал преисполняться раздражения. В конце концов, это просто свинство по отношению к детям.
— Едут! — донесся голос Фёдора, которому выпало следить за дорогой. — Едут, матушка княгиня…
— Строимся!
Вёдра тотчас исчезли, но те, кто не успел напиться, не возмутились. Все-то собравшиеся, превратившись вдруг в нечто единое, повернулись в сторону дороги. Я знал, что многие взгляды устремились туда, с надеждой и сразу — с восхищением, с восторгом даже, который и в Савкиной душе чуялся.
Почему?
— Это же сестра государя! — сказал он так, будто это что-то да объясняло. — Она же… она рядом с ним!
И что?
— С государем!
В общем, выявилась существенная разница мировоззрений.
— Она, должно быть, красивая… жаль, не увижу.
— Может, некрасивая. Принцессы всякие бывают.
Помнится, во время очередного тура по Европе Ленка взялась меня окультурить. Ну и себя тоже. Мы тогда две дюжины музеев осмотрели, наслаждаясь шедеврами мировой живописи.
Ну… положено же ж наслаждаться.
Я тогда уже на третьем музее взвыл. А заодно уж понял для себя, что принцессы, они очень разными бывают.
— Неправда! Все дарники красивые… папа… говорил, что некрасивых не бывает… что это…
— Селекция?
— Не знаю. Что просто вот повелось, что дар, он на человеке сказывается. Вот… и у охотников тоже, только иначе.
— Это как?
Вот данный момент мне был куда интересней, чем приезд государевой сестры, которую я, если и увижу, то издали. Ну и на хрена, спрашивается?
— Это… вот к дарникам люди тянутся. Чуют вышнюю благодать, — пояснил Савка важным тоном. — А она к душе приятна. У Охотников же сила нави, и она пугает.
Стало быть, вызывает инстинктивное отторжение.
Плохо это?
Не знаю.
— И чем сильнее, тем оно… хотя отец говорил, что и дарники, и охотники учатся управлять. Закрывать… но обычные люди всё одно чуют.
Во двор вползала череда машин.
Раз, два…
Дюжина? А ещё тянутся и тянутся.
— Строимся! — раздался резкий окрик наставника.
