Море медленно вздыхало под тяжестью обломков, и его глухие стоны скрадывались в ночную тьму. Подавленное состояние после известий о трагедии на заставе переполняло сердце, смешиваясь с резкой злобой, что бросилась мне тогда в лицо капитану третьего ранга Конохову. Именно такую атмосферу и жестокость описывает эта история в гроте ущелья женщин....
Могли бы и не успеть всех спасти. На пирсе же стояло десятка два матросов с носилками.
Лейтенант вышел из рубки и позвал в рупор командира морского охотника, который шел справа.
– Лука! Слышь, Лука. Отойди вон туда, к разлогу. Туда буксир отведу. Успею, должно быть. – Затем вернулся в рубку и приказал твердо: – Швартовы не отдавать. На корабле остаться вахтенному мотористу, остальным покинуть корабль. Только побыстрей! – Потом Конохова попросил: – Ты, сынок, останься. Плавать можешь?
– Да. Хорошо плаваю.
– Вот и ладно… Хотя, если что, не дай бог, все одно в такой воде долго не продюжишь, – повернулся к Петру.
Ткнулись в пирс, подскреблись бортом и прижались. Через две-три минуты опустела палуба. Лейтенант перевел ручку телеграфа на «малый назад». Попятились, не теряя времени на разворот, хотя двигатель работал на предельных оборотах. Вот-вот захлебнется.
– Еще чуток потрудись, – просит лейтенант, совсем постаревший за эти несколько часов.
И тарахтит двигатель, исполняя последнюю волю своего старого капитана.
– А ты, посудинка моя, вон до того разлога дотяни. Там и успокоишься.
Конохов понимал, что старый капитан делает все, чтобы затонувший буксир не стал бы помехой для движения кораблей в бухте, и ведет его к заливчику, углубившемуся в скалистый берег. Но не пора ли перепрыгнуть на «мошку», которая совсем рядом? Уверен, должно быть, что буксир старенький исполнит последнее желание капитана.
Метров с полусотни до берега. Лейтенант приказывает по переговорной трубе вахтенному мотористу:
– Сбавь обороты до средних, и наверх. На «мошку». Поспеши! – Открыл дверь рубки и в рупор: – Лука, подходи лагом. Только не задевай. – Подошел к рулю. – Иди, сынок. Прыгай. Пора!
– А вы, товарищ лейтенант?
– Успею, – ответил тот и, сменив вдруг тон на строгий, упрекнул: – Перечить командиру не след! Прыгай знай. Время пришло!
– А вдруг с вами что? Крови столько потеряли.
– Ишь ты, уйду не уйду… Как на ярмарке, – поперечил лейтенант, но уже не та строгость в голосе. – А случится что, большая ли беда? Вместе со своей посудиной…
С морского охотника крикнули:
– Пора, Леонид Степанович! Глубины малые уже, – а лейтенант гладит ручку телеграфа и ничего, похоже, не слышит. На глазах – слезы. Конохов окликнул его: «Товарищ лейтенант», но тот молчит.
