Море медленно вздыхало под тяжестью обломков, и его глухие стоны скрадывались в ночную тьму. Подавленное состояние после известий о трагедии на заставе переполняло сердце, смешиваясь с резкой злобой, что бросилась мне тогда в лицо капитану третьего ранга Конохову. Именно такую атмосферу и жестокость описывает эта история в гроте ущелья женщин....
Возникшие сомнения, однако, не отступали, и он присматривался к матросам и офицерам пограничного корабля, сравнивая их с теми моряками, которые надели формы почти в пенсионном возрасте, и пытался представить, как поведут себя в бою эти молодые, немного лишь старше его, Конохова, парни. И не окажется ли он, Степан Конохов, слабее их? Не спишут ли его и отсюда после трудного испытания? Но разве мог он сделать вывод в чью-либо пользу? Там он видел поморов в бою, здесь слышал только рассказы. Да и сам тоже ничем не проявил себя.
Высадились представители штаба на берег. Старпом с ними, боцман и несколько матросов. Помаячили минут десяток наверху и скрылись за скалами. А через полчаса бежит, пригибаясь и прячась за камнями, боцман. Спустился пониже и семафорит: «За мысом в бухте всплыла фашистская подводная лодка. Высаживает десант». Вот тебе и на! Новая Земля обжита, оказывается, фашистами. Всплывают безбоязненно.
– Ну, что, други, спровадим на дно фашистскую субмарину? – спросил вахтенных командир корабля старший лейтенант Теплов и сам же ответил: – Не упускать же.
– Разрешите боевую тревогу? – с готовностью отозвался вахтенный офицер.
– Ударим в колокола громкого боя, фашисту знать дадим, что мы здесь? Так, что ли?
– Ясно, товарищ старший лейтенант. Разрешите собрать личный состав?
– Действуйте.
Через несколько минут ПСКР снялся с якоря и заскользил самым малым к выходу из бухты. Все боевые посты приготовились к бою.
Тихо, почти бесшумно шли вдоль мыса.
