Море медленно вздыхало под тяжестью обломков, и его глухие стоны скрадывались в ночную тьму. Подавленное состояние после известий о трагедии на заставе переполняло сердце, смешиваясь с резкой злобой, что бросилась мне тогда в лицо капитану третьего ранга Конохову. Именно такую атмосферу и жестокость описывает эта история в гроте ущелья женщин....
Ведь как образовался, если верить народному юмору, Кольский? Бог благоустраивал мир, израсходовал все лучшие запасы своего щедрого мешка, искал-искал, что бы получше подобрать для Севера, но так и не нашел. Одни каменья остались. Досада взяла Бога, да еще и притомился он, как-никак – неделю целую трудился, вот и махнул рукой: а, все равно, дескать, – и сыпанул все остатки вниз. Угодил между Белым и Баренцевым морями. Так вот и лежит камень на камне, многие тысячелетия. Умеючи можно десятки километров пройти, не оставив приличного следа.
Волей-неволей перестрахуешься.
Как потом выяснилось, думая так, я был совсем близок к истине. Действительно, Полосухин не хотел, точно не распознав намерения пловцов, распылять силы. Но его заботы, как я потом узнал, не ограничивались только тем, чтобы плотней прикрыть побережье. Он готовился и к тому варианту действий, какой хотел предложить ему я. Как только МРТ вошел в реку, Полосухин поспешил на причал, и едва траулер прижался щербатым бортом к бревнам причала, перепрыгнул через фальшборт на палубу.
– Лихо, Северин Лукьяныч. Не иначе, как крепить натуго швартовы резону нет? – встречая Полосухина, спросил капитан.
– Не знаю, Никита Савельевич. Посоветоваться вот хочу.
– В каюту тогда пошли. – И сказал экипажу: – По домам пока погодите.
– Пловцы в салме, Никита Савельевич. Если не такая сложная обстановка, разве пришел бы я сейчас к вам? Сколько дней дома не были, – заговорил Полосухин, когда они вошли в каюту капитана, очень маленькую, с крохотным столиком и узким диванчиком.
– Ишь чего захотел… Ты возьми их, тогда план на ладонь тебе и ляжет.
– Предположение же такое: на Дальних кошках – база подводная. У Кувшина – вспомогательная. Нужно поднять все это наверх, но рассчитать так, чтобы воздух у пловцов был на исходе.
– Резон. Пока суд да дело, оттоль выбегут, кто есть, прихватив и этих пловцов. Поминай как звали. Сам же на лекции сказывал: полста миль – не путь нынче для пловцов. А там подберут.
– Вот-вот. Поэтому и пришел.
