Море медленно вздыхало под тяжестью обломков, и его глухие стоны скрадывались в ночную тьму. Подавленное состояние после известий о трагедии на заставе переполняло сердце, смешиваясь с резкой злобой, что бросилась мне тогда в лицо капитану третьего ранга Конохову. Именно такую атмосферу и жестокость описывает эта история в гроте ущелья женщин....
– Дозаправка, – прокомментировал Гранский и спросил: – Куда теперь? Обратно? Или еще останутся?
Пловцы не взяли буксира. Положив на место баллон, они полежали немного на террасе и затем скользнули в затянутую рябью морскую глубь.
– Приличный рабочий день, – восхищенно проговорил Гранский. – Тренировочка!
– С мокрыми курицами нам никогда иметь дело не приходилось. Десятки различных центров готовят всяких командосов, да беретов, – ответил я Гранскому. – Только и мы ведь не лыком шиты. Вот и еще одна парочка натренированных отплавалась.
Удивительно вело себя время. Глянешь на часы – всего пять минут проползло, а вроде бы час прошел. Даже досада взяла на часы, даже сомнения возникли: не испортились ли? Смешно, право. Непонятна и удивительна психология человека. Вроде бы все ясно: пройдет два с половиной часа, и поднимет якорь МРТ, наберет ход пограничный сторожевик, побежит близ берега катер – лежи пока и жди спокойно того мгновения, но нет, тянет взглянуть на циферблат, так тянет, что не удержишься.
– Идут?
– Не пойму. Вроде идут…
В самый раз бы сейчас припоминать все интересное, что в жизни пережито, перечувствовано, отвлекло бы; но вот беда – не вспоминалось ничего. Мысли так и крутятся, как в заколдованном круге. Пловцы, пловцы, пловцы.
Почти у самой горловины поставил Никита Савельевич свое судно. Захочешь проплыть незамеченным, не сможешь. Как тут не восхитишься мастерством кормчего?!
Через несколько минут матросы, облачившись в спецкостюмы, спустились по штормтрапу в воду, а от другого борта отошла шлюпка за нами.
– Ну что же, осмотрим еще раз остров и – вниз, – сказал я Гранскому, но сам не услышал последних слов: они потонули в птичьем гвалте, тучей взметнувшемся над нами.
Павел Гранский прокричал мне мою же мысль:
– Базар бы не промолчал. Может, сразу вниз?
– Пошли.
Мы собрали все свое имущество и, перейдя поляну под прощальный гвалт базара, спустились к губе, куда обычно входит наш катер, чтобы высадить на остров наряд, а потом принять его на борт.
