Море медленно вздыхало под тяжестью обломков, и его глухие стоны скрадывались в ночную тьму. Подавленное состояние после известий о трагедии на заставе переполняло сердце, смешиваясь с резкой злобой, что бросилась мне тогда в лицо капитану третьего ранга Конохову. Именно такую атмосферу и жестокость описывает эта история в гроте ущелья женщин....
У каждого острова бросали якорь, подтягивали шлюпку, которая тащилась на длинном буксире за кормой, и подгребали к берегу. Рыбаки вместе с нами буквально прощупывали каждый кусочек земли, хотя просил я их не выходить из лодки: что может сделать безоружный рыбак с вооруженным диверсантом – но они и слушать не хотели. Лишний глаз – не помеха. А труса праздновать сподручно ли мужчине? Бог не выдаст – свинья не съест. И весь ответ. Пришлось рыбаков держать под присмотром, чтобы в любой момент можно было помочь.
Все острова, кроме Маячного (туда пограничный наряд раньше был выслан), осмотрели.
– Еще чем пособить?
– Не знаю. Вот уж, поистине, в воду канули.
– Не утопли же. Вылезут где ни есть.
– Возможно. Тогда и видно будет, что делать. А пока – домой.
Согласились, но чувствуют себя виновными в том, что потеряны пловцы. Только причем же рыбаки? Полосухин, Конохов и я – вот треугольник, на котором вся вина.
Сколько раз в жизни я зарекался: не опережай события, не строй радужных перспектив, но нет, все неймется. Размечтался, ожидая, что вот-вот сообщат с берега, в каком месте взяты пловцы; думал о встрече с Леной, с сыном; представлял, как я привезу их домой (я не знал, что они уже дома), планировал, как проведу с семьей свой выходной – я был уверен, что Полосухин наверняка отпустит меня минимум на сутки, и вот все те планы остались только воздушными замками, а реальность оказалась иной, как почти всегда на границе, суровой.
Тешить себя надеждой, что пловцы могли утонуть, не рассчитав с воздухом, мы не имели права.
Причал приближался. На нем, ожидая траулер, стояло в кружке несколько женщин, сновала детвора, особенно возле Полосухина, который стоял на причале вместе с солдатами-строителями.
«Привлек и их», – подумал я и посмотрел на ромашковую поляну. Стены новой заставы подросли примерно на метр, а на офицерском доме уже поднялись стропила.
«Молодцы. Хорошо жмут!»
Но сейчас на стройке никого не было видно. Остановились работы. На сколько дней? Кто ответит? Ясно только одно: график придется нагонять. Ночами. Благо, они светлые.
