Автор
Глеб переглядывается с Саней в закрытом “форде”. Погода неожиданно стала жаркой — трещит металл под капотом даже без масла. Саня упрекает Глеба за неработающую кондиционерку, и они оба знают, что выжить в такой жаре потребует решительных действий.
— Привет, — голос Руслана Чернышова за спиной звучит, как скрежет наждачки.
Повернув голову, вижу, как он протягивает руку этому Стрельцову, очередь которого я собираюсь подвинуть вместе с его “личными делами”.
Вид у нашего мэра слегка взбешенный, но он умеет держать себя в руках, даже когда у него хвост горит. Я знаю его с университетской скамьи, хоть он и старше на три года. В ту пору я сходила с ума по Миллеру, а Руслан сидел на очень коротком поводке у своей бывшей жены. Не знаю, на кой черт было его так ревновать, он кроме нее вокруг никого не видел, но я и сама вела себя не лучше.
— Привет, Маргарита, — Руслан переводит на меня непроницаемые голубые глаза.
Игнорируя то, что край его белой, идеально отглаженной рубашки, выбился из-за ремня брюк, говорю беспечно:
— У меня ЧП.
Положив на пояс руки, он делает глубокий вдох и переводит глаза с меня на Стрельцова, потом обратно.
Судя по всему, выбор сложнее, чем кажется, но без предупреждения я заявляюсь к нему в офис не так уж часто.
— Глеб, — говорит наконец-то. — пропустишь даму вперед?
— Конечно.
Глеб."
"У меня слишком хорошая память на имена и лица, чтобы забыть бравого капитана по щелчку. У меня также неплохо развита логика, поэтому обернувшись, смотрю на него с подозрением.
Что он вообще делал два дня назад под забором у Калинкина? Теперь не сомневаюсь в том, что не дежурил на задании.
В ответ он кладет руки в карманы джинсов и отвечает мне прямым, но ни черта не безобидным взглядом. Безобидного в этом типе нет ничего.
Встряхнув сумку, прохожу в кабинет, не оглядываясь.
Час спустя у меня есть материал о планах по благоустройству города, приправленный харизмой Чернышова и кое-каким цифрами. Камера его любит, и это очень полезное свойство для любой карьеры, не только политической.
— Спасибо, ты душка, — благодарю Чернышова, пока Матвей собирает аппаратуру.
Посмотрев на часы, Чернышов говорит:
— На следующей неделе праздную день рождения. Будут только свои. Присоединяйся.
— Как недальновидно, — пеняю в шутку, намекая на то, что в его положении устраивать вечеринки только для “своих” не положено.
— Да и насрать, — отмахивается он.
— Я могу это записать? — улыбаюсь.
— Ты акула, Марго, — лениво смеется.
