В тени мрачного подъезда, где воздух напоминает смрад уничтоженной кладки змеиной шерсти, медленно продвигаешься к закрытой двери. Открыв её хлипкой защёлкой и сдерживая вздох от нестерпимого запаха, чувствуешь себя вдвоём с оружием против всей жуткой тьмы улицы.
Мой рот распахнулся от удивления: она уже сейчас была уверена в том, что я её прощу? То есть, по её мнению, меня можно подставлять, унижать, отталкивать, когда вздумается, а я всё это время буду сидеть в сторонке и терпеливо ждать, когда она снова сменит гнев на милость?
— Знаешь, что я думаю? — спокойно и твёрдо спрашиваю у бывшей подруги. — Я могу дать тебе своё прощение, только что это изменит? Преданное доверие как разбитый бокал — сколько ни склеивай, трещины всё равно остаются. А ведь мне действительно было всё равно, как ты жила раньше, где бывала или как одеваешься.
Девушка некоторое время молчит, и, наверно, сама не замечает, как раскаяние сползает с её лица.
— Твои родители об тебя тоже ноги вытирали, что ж ты к ним тогда обратно прибежала?! — верещит Алиса и тут же прикрывает рот рукой.
Собственно, что и требовалось доказать…
— Ты, пожалуйста, не равняй себя с моей семьёй: они, конечно, не идеал, но они — моя семья, и когда кто-то из них умирает, я считаю своим долгом хотя бы достойно похоронить их, потому что то, что они творили — это их дело.
— Хорошо, я тебя поняла, — тихо роняет Алиса и спешно покидает квартиру.
Я выглядываю в окно и наблюдаю за тем, как она на ходу одевается и кому-то звонит. В этот самый момент у меня у самой звонит телефон, и на экране высвечивается «СуперМакс».
— Ты в порядке? — слышу его хмурый голос, едва успеваю поднять трубку.
— В порядке, — глухо бормочу в ответ и утыкаюсь лбом в подоконник.
Телефон усмехается.
— Я и вижу.
В голове мелькает догадка; я вскидываю лицо и отыскиваю машину Макса под фонарным столбом прямо напротив своего окна. Странно, что я сразу её не заметила… В памяти тут же проносится его фраза о том, какой он видит меня на самом деле."
"— Прости, детка, — тихо говорит он, словно читая мои мысли.
Я просто смотрю на него несколько бесконечно долгих секунд и проклинаю свой всепрощающий характер, потому что не могу долго злиться на Макса. Особенно после того, как он называет меня «деткой», словно это какое-то магическое слово, после которого хочется броситься к нему на шею, сломя голову.
