В тени мрачного подъезда, где воздух напоминает смрад уничтоженной кладки змеиной шерсти, медленно продвигаешься к закрытой двери. Открыв её хлипкой защёлкой и сдерживая вздох от нестерпимого запаха, чувствуешь себя вдвоём с оружием против всей жуткой тьмы улицы.
Нахуй вы её рожали, если она до такой степени раздражала вас и вашего мужа, и знали, что вам будет похер на то, доживёт ли она до утра?
Я просто стояла и молчала, впервые в жизни ничего не чувствуя к женщине, которая меня родила; даже прежней жалости, которую я испытывала каждый раз, как отец её бил. Наверно, это связано с тем, что из уст Макса моя жизнь действительно звучала как аннотация к фильму ужасов.
— Готов поспорить, что вы знаете свою дочь так же, как я — политическую карту Зимбабве, — глухо роняет парень, хватает меня за руку и тянет в сторону коридора.
Родительница так ни слова и не произнесла, ровно как и я — от шока. В коридоре мы с Максом молча одеваемся с такой скоростью, словно за нами гонится спецназ, и, только оказавшись на улице, парень набирает полную грудь воздуха и, кажется, успокаивается.
Весь разговор заевшей пластинкой крутиться у меня в голове, но мозг упрямо цепляется за одну-единственную фразу.
— Ты знаешь политическую карту Зимбабве? — с сомнением спрашиваю.
Макс качает головой.
Я истерически смеюсь.
Всю дорогу до универа я не отлипаю от Макса — то тереблю его волосы, то сжимаю его руку, которую он так уверенно держит на коробке передач, и почему-то это кажется мне до невозможного сексуальным, то утыкаюсь лицом в его плечо или целомудренно целýю в щёку — в общем, успешно отвлекаю от дороги.
На парковке Макс глушит мотор и отстёгивает ремень безопасности, а после бросает взгляд на часы — рассчитывает, через какое количество времени приедут его друзья.
А вот я собираюсь воспользоваться тем, что сегодня впервые со дня нашего знакомства он забывает заблокировать дверь. Хватаюсь за ремень, но дурацкая машина и та на стороне хозяина — ремень заклинило, и он ни в какую не хотел отпускать меня. А когда Макс заметил мои отчаянные попытки сбежать, я услышала «тот самый» звук.
— Разве я разрешал тебе уходить? — самодовольно спрашивает парень, и от тембра его голоса моё желание сбежать начисто испаряется.
