В тени мрачного подъезда, где воздух напоминает смрад уничтоженной кладки змеиной шерсти, медленно продвигаешься к закрытой двери. Открыв её хлипкой защёлкой и сдерживая вздох от нестерпимого запаха, чувствуешь себя вдвоём с оружием против всей жуткой тьмы улицы.
Если девушке больше двадцати, и она всё ещё невинна, значит, она просто запрограммирована на то, чтобы подарить себя мужу. А если такая девушка соглашается на трах без обязательств, значит, рассчитывает на что-то ещё, логично? Хотя, какая тут к херам может быть логика?! Этих чёртовых баб не понять ни за что и никогда.
Мой телефон в очередной раз разразился громкой трелью, но я даже не шелохнулся, продолжая валяться на постели и изучать безумно «интересный» потолок. Вот так всегда: то ты подыхаешь от одиночества, то сразу все люди на планете хотят с тобой поговорить, встретиться, побухать… Я уже вторые сутки по полной игнорил звонки и смс-ки парней, а ведь сегодня Новый год… Но встречаться с друзьями сейчас я не мог: они однозначно заметят мой лихорадочный взгляд, сложат два и два, и начнут трахать мне мозги, а им за эти двое суток и так досталось на целый век вперёд.
Блять!
Я вскочил на ноги и заметался по комнате, словно в мою дверь уже гремит спецназ. Ну не может такого быть, чтобы уважающая себя девушка бескорыстно подарила себя первому встречному! Так что напрашивалось два варианта: либо она себя не уважает, либо ей всё же что-то надо, и скоро я получу повестку в местное отделение полиции.
Вчера, после того, как девчонка выскочила из комнаты, меня разрывало от противоречивых желаний: мне хотелось догнать, вернуть и затрахать до потери сознания, чтобы впредь она сто раз подумала, прежде чем врать, и в то же время передёргивало от отвращения.
Хватаю телефон и ключи от машины, одеваюсь и выскакиваю из квартиры, даже не потрудившись застегнуть аляску и до конца не понимая, куда собираюсь.
— Может уже хватит тупить? — зло бросаю в ответ. — Если я не беру трубку, значит мне похуй, что там у кого случилось, неужели не понятно?!
В трубке несколько секунд царит молчание, и я понимаю, что не посмотрел на номер абонента.
— Будем считать, что я ничего не слышала, — недовольно бурчит мать. — Твоё счастье, что тебе решила позвонить я, а не отец.
Провожу по лицу ладонью.
