В тени мрачного подъезда, где воздух напоминает смрад уничтоженной кладки змеиной шерсти, медленно продвигаешься к закрытой двери. Открыв её хлипкой защёлкой и сдерживая вздох от нестерпимого запаха, чувствуешь себя вдвоём с оружием против всей жуткой тьмы улицы.
Надо что-то делать с самоконтролем, потому что сейчас я готов разнести к хуям бóльшую часть города.
— Прости, мам. В чём дело?
— Да, в общем-то, ни в чём. Просто хотела узнать, как дела у моего сына. И судя по твоему ответу, хреново.
Мои брови, а вслед за ними и глаза лезут на лоб от ответа родительницы, которая негативно относится к употреблению любой формы грубых слов. На некоторое время я даже забыл, что её оценка моей действительности как никогда близка к правде.
— Я бы выразился немного иначе, но тебе не понравится, а выслушивать очередную лекцию я пока не готов.
Трубка тяжело вздыхает.
— И где в твоём воспитании я допустила ошибку?
Мать сама сбрасывает звонок, и я чувствую себя конченным уродом, потому что родительница не виновата в том, что моё настроение под ноль из-за летящей к чёрту жизни.
Несколько минут вдыхаю морозный воздух, чтобы безрезультатно проветрить мысли, и открываю общий чат. Лёха на все лады и, кажется, не только на русском, называет меня «эгоистичным засранцем»; Егор тоже недоволен, потому что «даже женатый Кирилл нашёл время для лучших друзей»; Костян просто прислал лаконичное «пиздец ты охуевший», и я вполне согласен с каждой оценкой.
«Где пожар?» — спрашиваю у парней, заранее приготовившись к «комплиментам».
«Тебя где черти носят?!» — бесится Егор.
«Я не понял, какого хера твоей задницы до сих пор нет в «Конусе»? — подключается Лёха. — Между прочим, это была твоя идея, а ты слиться решил?!»
Я вспоминаю, что действительно ещё в субботу предложил сходить в «Конус», но у парней не вышло, и мы перенесли на сегодня. Но вот честно, мне было откровенно похеру.
«И что? — взрываюсь я. — Я не имею права передумать?!»
«Ты чё, блять, баба, чтобы своё решение в последний момент менять?!» — не успокаивается Егор.
Последние двадцать четыре часа я был не в себе, но сейчас готов попросту расхуярить лицо лучшего друга до состояния фарша.
«За языком следи, Корсаков! А то забуду, что мы дружим с горшка!»
«Или что? — не сдаётся он. — Набьёшь мне морду? Так для этого тебе надо быть здесь, а не хер знает где!»
В голове разноцветным фейерверком взрывается очередное «блять».
