В тени мрачного подъезда, где воздух напоминает смрад уничтоженной кладки змеиной шерсти, медленно продвигаешься к закрытой двери. Открыв её хлипкой защёлкой и сдерживая вздох от нестерпимого запаха, чувствуешь себя вдвоём с оружием против всей жуткой тьмы улицы.
— В смысле?
— Какой, к херам, ещё смысл может быть у слова «обиделась»? — взрываюсь, потому что вся эта ситуация уже в печёнках сидит. — Это когда девушка мечет глазами молнии и говорит тебе, что ты — распоследнее чмо на планете."
"Разумеется, девушка выразилась более культурно, но до парней ведь надо было максимально доходчиво донести суть, а то они без мата уже русскую речь понимать разучились.
— А ты не допускал мысли, что тебе действительно попалась хорошая девчонка, которой ты понравился, а ты повёл себя с ней как утырок? — подкидывает версию Кирилл.
На добрую пару минут я замолкаю, потому что это предположение для меня кажется фантастичным. Хорошие девушки, конечно, ещё существуют — взять хотя бы Ксюху в пример — но я не знаю, чем мог заслужить такую честь. К тому же, общение со шлюхами мне было гораздо ближе, потому что с ними можно быть грубым и не особо следить за речью.
— Так, ну со мной всё понятно, — перевожу стрелки на Ёжика. — Теперь твоя очередь.
Пару секунд Корсаков испепеляет меня взглядом, и, послав нахер правила приличия, закуривает вторую сигарету — прямо в помещении.
— Сейчас расскажу вам сказку, — начинает он наконец, и мы с парнями, не сговариваясь, вопросительно поднимаем брови: не хило так ему потрепало нервы, раз он с такого пролога начал. — Про прекрасного принца, которого злобная ведьма чуть не посадила за изнасилование.
Где-то внутри начинает неслабо так печь, потому что я каким-то шестым чувством догадываюсь, о чём именно сейчас пойдёт речь.
— Только не говори, что тебя снова развели, как лоха! — стонет Шастинский.
