В тени мрачного подъезда, где воздух напоминает смрад уничтоженной кладки змеиной шерсти, медленно продвигаешься к закрытой двери. Открыв её хлипкой защёлкой и сдерживая вздох от нестерпимого запаха, чувствуешь себя вдвоём с оружием против всей жуткой тьмы улицы.
— Думаешь, беды по второму кругу пойдут? — иронично приподнимаю бровь. — Не-а, дружище, у судьбы явно другие планы, так что советую всем пристегнуться: что-то подсказывает мне, что эта стерва в ближайшем будущем неслабо нас удивит. В самом поганом смысле, естественно.
— Ты проповедником заделался? — ухмыляется Лёха.
Злорадно усмехаюсь в ответ."
"— Ты бы поостерёгся от таких высказываний. В моём тихом омуте и лещей можно выхватить.
— Эх, не умеешь ты ценить мою тонкую иронию и уровень полёта мысли…
От неожиданности пару раз моргаю, словно стряхивая наваждение: это Лёха только что высокопарным слогом распинался? Лёха, у которого, если судить по его поведению и ответам, мозгов и такта обычно как у зубочистки? По-моему, за эти выходные я что-то пропустил, раз перестал друзей узнавать…
Вопреки моим ожиданиям до бухла у нашей компании так и не доходит, хотя очень хочется: Костян реально поверил в байку про «чёрную полосу», а остальные отказались пить неполным составом.
По домам расходимся ещё до наступления сумерек. Напоследок шучу что-то про ясельную группу детского сада и «ловлю» рожей снежок от Костяна. Пару секунд офигеваю от неожиданности и наглости друга под дружный ржач остальных, а потом в голове что-то щёлкает — и, видимо, не у меня одного — и на парковке начинается настоящий снежный бой.
Вообще-то, с моим генофондом стоит поостеречься с желанием остепениться: несмотря на полную адекватность отца, со стороны матери вся ветвь прогнила основательно. Одно дело отвечать за собственные приступы идиотизма, и совсем другое — пускать на свет продолжателей неудачной династии.
