В тени мрачного подъезда, где воздух напоминает смрад уничтоженной кладки змеиной шерсти, медленно продвигаешься к закрытой двери. Открыв её хлипкой защёлкой и сдерживая вздох от нестерпимого запаха, чувствуешь себя вдвоём с оружием против всей жуткой тьмы улицы.
— Живо идите в дом!
Когда она таким тоном пытается заставить меня делать всё так, как она хочет, внутри вспыхивает раздражение, и, если бы рядом не было Вероники, я бы позволил матери узнать, насколько богат мой лексикон в плане нецензурщины…
В дом мы заходим втроём, и мои глаза автоматически выискивают Мишку — мужа Вероники, за которого она вышла, когда я учился в одиннадцатом классе. Собственно, из-за него сестра и уехала пять лет назад не только из родного дома, но и из страны, потому что Зеленский, будучи бизнесменом, открыл филиал своего предприятия в Америке, а Верка помчалась за ним, как жена декабриста.
Лютая неприязнь на моё счастье оказалась абсолютно взаимной. На счастье, потому что я терпеть не мог двуличных мразей; уж лучше изначально знать, что человек тебя презирает, чем выслушивать приторно-ванильный пиздёж о том, как он счастлив тебя видеть.
— А твой упырь не приехал? — удивлённо спрашиваю у сестры, потому что «Мишаня» так и не объявился.
Ну не мог он добровольно упустить момент, чтобы в очередной раз не проверить мою выдержку на прочность!
Вероника отвешивает мне затрещину, и затылок пару секунд протестующе вопит: ему надоело отхватывать люлей по поводу и без.
— У Мишани очень много работы, он не смог вырваться, — с улыбкой на имени мужа отвечает она.
— Какая жалость…
Сестра недовольно качает головой, потому что на моём лице отражается целый спектр эмоций, но как раз сожаления на нём и отсутствует. Ну счастлив я, что его здесь нет, почему я должен это скрывать? В этой семье все знают, как мы с зятем «любим» друг друга; отец угарает над нашими склоками, а сестра и мать, которая тоже по непонятной мне причине фанатеет от этого придурка, закатывают мне истерики каждый раз, как я называю их «Мишаню» упырём.
— Мы можем хотя бы сегодня обойтись без ругани? — строго спрашивает мать.
Но я вижу её насквозь: родительница светится от счастья, потому что наша семья впервые за последние пять лет собралась всем составом.
— Конечно, можем, — согласно киваю. — Упырь же не приехал.
Мама закатывает глаза, отец фыркает, а я получаю очередной подзатыльник от Вероники.
