В тени мрачного подъезда, где воздух напоминает смрад уничтоженной кладки змеиной шерсти, медленно продвигаешься к закрытой двери. Открыв её хлипкой защёлкой и сдерживая вздох от нестерпимого запаха, чувствуешь себя вдвоём с оружием против всей жуткой тьмы улицы.
— Я жива, как видишь, — неудачно шучу, отчего подруга хмурится ещё больше.
А после берёт моё лицо за подбородок и крутит его во все стороны и осматривает с внимательностью ювелира.
— Это что, тональный крем? — «звереет» подруга. — Этот гад снова тебя ударил?!
Конечно, она знает о том, что временами мне бывает «непросто», и постоянно удивляется тому, что я до сих пор живу под одной крышей с «нелюдями». Алиса уже пару месяцев настойчиво уговаривает меня перебраться к ней, но я не могу злоупотреблять её дружбой; к тому же, эти проблемы касаются только меня и, как бы сильно я ни любила Алису, решать их предстоит только мне.
— Всё нормально.
— У тебя постоянно всё нормально, — бурчит она. — Когда-нибудь он окончательно перегнёт палку, и отвечать «всё нормально» будет некому.
Я знаю, о чём она говорит. Это именно те мысли, которые посещают меня последние полгода, потому что отец в прямом смысле слова начал лютовать. Из-за них я подолгу не могу заснуть или просыпаюсь посреди ночи в холодном поту и ощущением, будто только что воскресла.
Алиса протягивает ко мне руку, и только сейчас я замечаю, что она держит стаканчик кофе из «Кофе-бук».
— Держи, а то ты своими кругами под глазами солнечное затмение устроишь…
Мне очень хочется ей возразить, особенно потому, что сегодня и так облачно, но я благоразумно прикусываю язык и с благодарностью принимаю бодрящий горячий напиток.
Всю дорогу до аудитории я бреду под болтовню Алисы про очередного кавалера, которого она встретила в каком-то ночном клубе.
"На семинаре по патопсихологии мне всё же удаётся вспомнить всё то, что я полночи так старательно учила, и получить пятёрку, отчего сведённые нервным напряжением плечи расслабляются. Однако по мере приближения конца учебного дня моя нервозность возвращается. Удивительно: все студенты только и ждут этого момента, а я была бы рада, если бы пар было больше — чтобы проводить в универе львиную долю времени и не видеть этой домашней «грязи».
После последней пары мы с Алисой расстаёмся, и она выбивает из меня обещание позвонить ей вечером. До дома плетусь медленно, словно на эшафот, но облегчённо выдыхаю, когда понимаю, что в квартире никого нет. От голода практически валюсь с ног, но пытаюсь оставаться в сознании, потому что во что бы то ни стало должна навести в доме порядок.
