В темной ночи на дымящейся машине водитель наблюдал за лесом и моросью. Машина криво ползла по грязи, скрываясь в тени деревьев. Лишь звезды мерцали сверху, подчеркивая ожидание приключений в уединенном лесном краю.
А она совсем рядом — на западе за маленьким леском обрывистый спуск к воде. Середина фарватера — граница. Буг — река полноводная, глубокая, хотя и не широкая — метров семьдесят от берега до берега…
Группа растянулась вдоль дощатого строения. Завалинка осыпалась, крыша просела. Распахнутые ставни держались на честном слове. В окнах кое-где сохранились стекла.
— Внимание сюда, товарищи оперативники, — проговорил капитан. — В доме как будто никого, но убедиться надо. Осмотреть окрестности, двор, сараи. Как осмотрим, устраиваем засаду.
— Товарищ капитан, может, лучше на границе их подождать? — неуверенно заметил худощавый оперативник. У него в полумраке настороженно поблескивали глаза.
— Не фантазируй, Мищенко, — поморщился старший, — не засечешь. Длинная у нас граница, батальона не хватит, чтобы перекрыть весь подозрительный участок. Ты же не думаешь, что они напротив хутора переправятся, да в полный рост с песнями пойдут? А здесь мы их точно накроем. Давай, Мищенко, вперед, осмотри хату, двор, да помни: береженого бог бережет…
Оперативник что-то буркнул в ответ, приподнял тяжелую жердину плетня, перекатился в палисадник, почти не издав при этом шума.
— На полный ход перешел, — сострил кто-то.
Мищенко замер, потом перекатился за угол и пропал в слепой зоне. Люди молчали в ожидании. В окружающем пространстве ничего не менялось.
Капитан обернулся. За капотом машины переминался с ноги на ногу Фомин. В зыбкой и тревожной тишине прошло несколько минут.
В доме скрипнула половица.
— Все в порядке, товарищ капитан, пусто в доме. И во дворе никого, в сараи я не заходил, там черт ногу сломит…
Старший группы перевел дыхание. Примерещится же всякая бесовщина — накрутил себя.
