В темной ночи на дымящейся машине водитель наблюдал за лесом и моросью. Машина криво ползла по грязи, скрываясь в тени деревьев. Лишь звезды мерцали сверху, подчеркивая ожидание приключений в уединенном лесном краю.
Со лба Сосновского покатились крупные капли пота.
— Перенапряглись вы что-то, товарищи, — сдержанно усмехнулся Платов. — Я боялся, что вы лопнете…
Глава четвертая
На свободе было непривычно: кружилась голова, и творилось в ней что-то неправильное — то, как змеи в клубке, ворошились мысли, то воцарялась пустота без признаков всякой активности.
Поезд, замедляясь, подходил к станции. Пассажиры выносили вещи из купе, шумно разговаривали. Хныкала маленькая девочка с забавными косичками, терла кулачками заспанные глаза.
Максим стоял в проходе с вещмешком на плече. Пришлось посторониться — крепкий дядя, страдающий одышкой, волок по проходу тяжелый чемодан.
Город Берестов, по меркам Белоруссии, был крупным, но очень компактным. Добротные каменные дома, интересная архитектура. Испокон веков он принадлежал Российской империи, недолгое время был столицей Полесского воеводства Польши, а осенью 1939-го снова вернулся на «родные хлеба», став приграничным советским городом. Здесь жили русские, евреи, белорусы, немцы, поляки — смешалось множество культур и обычаев.
За пределами железнодорожного полотна кипела городская жизнь — десять утра, все давно проснулись. Дымили трубы. До присоединения к СССР здесь работали мелкие частные предприятия, теперь открывались крупные фабрики, строились мосты, дороги. Поезд прибыл на станцию, в окнах замелькали составы, стоящие на запасных путях. Пассажирский подавали на третий путь — дольше плутать, но меньше патрулей. Документы имелись временные, только добраться до места, тщательную проверку они бы не прошли.
Кто-то снова тащил чемоданы, Максима задели, заныло незаживающее плечо — истязатели в застенках перестарались, выворачивая руки.
Над головой состава показался шпиль вокзала. Шелестов оторвался от поручней, побрел к выходу из вагона. В спину пристроилась шумная ватага с чемоданами и баулами.
Двое с половиной суток после незабываемой беседы с наркомом они провели в лесу на охраняемой даче. Это действительно была дача — пусть и ведомственная. Разум отказывался воспринимать происходящее. Но что было, то было.
