В темной ночи на дымящейся машине водитель наблюдал за лесом и моросью. Машина криво ползла по грязи, скрываясь в тени деревьев. Лишь звезды мерцали сверху, подчеркивая ожидание приключений в уединенном лесном краю.
— Берегите свои природные аксессуары, называется, — хмыкнул Коган. — Интересно, от пули он так же сможет отскочить?
— Да уж, вам смешно… — шипел за дровяником Сосновский. — А мне тут, знаете, не до смеха…
— Странно, мы похожи на смеющихся людей? — пожал плечами Коган.
— Слушайте, здесь что-то есть, — обнаружил Сосновский. — Давайте сюда…
Подходили осторожно, словно боялись нарваться на мину. Двое обходили справа, один слева. Сосновский стоял на коленях, отбрасывал чурки, выпавшие из поленницы.
— Ну, и физиономия у тебя, Миша, — усмехнулся Буторин.
— Да иди ты, — огрызнулся парень. — Смотрите, Максим Андреевич, это же кровь! — Он показал на расчищенный от дров пятачок.
Оперативники с интересом всматривались. В глину действительно впиталось что-то бурое. Брызги крови? А чурки из поленницы высыпались не сами по себе, их сбросили намеренно, чтобы прикрыть пятна.
— Ну, что ж, хорошо, — оценил Шелестов.
— Кому хорошо, а кому больно, — буркнул Сосновский. — А теперь сюда посмотрите, — на стене сарая на высоте чуть больше метра тоже остались разводы.
— Мне кажется, я знаю, кого следует арестовать вслед за Костровым, — проворчал Коган. — Всю эту никчемную братию милицейских сыщиков. Как работали — непонятно, за лист не посмотрели, под чурками не проверили…
— Не факт, что мы бы это сделали, не помоги нам товарищ Сосновский, — усмехнулся Максим.
— Выходит, я отличился? — догадался Михаил.
— Ты просто душка, — хмыкнул Шелестов.
— Не вижу за сараями следов волочения, — сообщил Буторин. — И с другой стороны не видно. Может, добили и закопали?"
"— Не было у них на это времени. Уйти торопились, они же не знали, что всю ночь на хуторе никого не будет… Черт, они его не тащили, а несли! — догадался Максим.
Все это сильно смахивало на поиски грибов. Офицеры блуждали вокруг построек, лезли в высокую траву, находили следы, потом опять их теряли. Наконец Буторин, рыщущий к северо-востоку от строений, издал радостный крик, замахал руками.
Это было метрах в трехстах от плетня.
