В холодной простоте комнаты, ледяной кондиционер в центре пола создает нестерпимую тишину. Стены покрыты лишь светлой кремовой краской — идеально ровные стенки словно упрекают посетителя за проникновение в их спокойствие. Сегодня гость, как всегда тщательно ослепленный бесцветным интерьером, находит себя в этой невеселой домашней атмосфере....
И тем не менее его появление вызвало бурю восторга в душе по крайней мере одной представительницы прекрасного пола.
— Вот он! — воскликнула Кира и на всех парах устремилась к оборванцу. — Вот тот, кто нам нужен!
Леся с трудом поспевала за ней, изрядно недоумевая, что понадобилось Кире от этого жалкого человека.
— Он должен всех тут знать! — ответила ей на бегу Кира. — Поднажми!
И Леся поднажала.
— Мужчина! — надрывалась вслед ему Кира. — Мужчина! Я к вам обращаюсь! Постойте!
Оборванец ускорил шаг и, несмотря на свою хромоту, даже попытался пуститься вскачь.
— Да постойте же! — кричала Кира. — Постойте! Мне надо с вами поговорить!
Оборванец кинул в ее сторону опасливый взгляд и припустил еще резвей.
— Куда вы? Стоять!
Как ни странно, но эта команда сработала. Оборванец замер, растопырив руки.
— Вы чего тут, а? — бормотал он, когда подруги подбежали к нему. — Я ведь ничего такого. Думал, бесхозная вещичка. Что такого? Почему не взять?
И, вытащив из-за пазухи бумажник, он сунул его Кире.
— Вот, подавитесь! — возмущался тем временем бродяжка. — Сначала сами оставят, а потом за человеком гонятся. И чего кидаться? Все равно он пустой был, ведь верно? Коли не веришь, сама погляди!
Кира невольно заглянула в бумажник — действительно, там нет ни денег, ни кредитных карт, ничего.
— Уже спер? — возмутилась она. — Когда успел?
— Ничего там и не было! Пустой он валялся! Возле шестнадцатой квартиры. Прямо на коврике!
Кира замерла. Шестнадцатая квартира была именно той, где проживал нужный Лесе человек. Человек, который пропал, не дожидаясь, когда ему вернут его сто тысяч долларов. И чтобы возле его дверей лежал чей-то совершенно чужой, основательно выпотрошенный бумажник? Нет, такого совпадения быть не могло. А значит, этот хромой забулдыга — просто неоценимый свидетель.
— Ну-ка рассказывай! — потребовала она у него.
— Ничего я не знаю! Двое мужиков там стояли, что-то между собой перетирали. Потом ушли, а бумажник остался валяться.
— Что за мужики?
— Как выглядели?
— Не запомнил! У меня с похмелья память завсегда первым делом страдает. Потом уже кровать.
— Кровать?
— Ага, — охотно кивнул пьянчужка. — Через это дело меня и супружница моя бросила.
