Я уже ужинала, Ваше Светлейшество, – покаялась я.
– Дэйривз, – исправил он меня и настойчиво повторил: – Наедине ты можешь называть меня по имени.
Старательно скатав из блина трубочку, я умышленно промолчала. О том, каков человек на самом деле, можно запросто было сказать, лишь раз посмотрев на то, как он ведет себя за столом.
Во дворце мне довелось насмотреться всякого. Особенно противно было наблюдать за Его Величеством, старательно презирающим манеры. Но генерал рядом с ним не стоял. Он ел быстро, четко, но при этом аккуратно. Не набивал полный рот, не чавкал, использовал салфетки по назначению и не хлебал чай со звуком, будто в трубах закончилась вода.
Сидеть в его компании было приятно даже в полном молчании.
Мужчина расправился со своим ужином раньше, чем я допила чай, а я в этот момент вдруг поняла, что готовить следовало больше. Гораздо больше. Драконью порцию.
– Это было восхитительно, спасибо, – поблагодарил он меня и сам проворно убрал со стола.
Но убрал оригинально. Посуда и даже чайник с оставшимся отваром просто исчезли. Моя чашка растворилась в воздухе последней. Испарилась из моих рук, как только я допила.
– Позвольте мне проводить вас, Алария? – подал герцог мне руку, и я без раздумий вложила пальцы в его ладонь.
И попалась ровно на тот же крючок. Мою руку из своего плена мужчина больше не выпустил. Переложил ее себе на локоть, накрыв сверху своей ладонью. Так мы чинно и поднимались по лестнице на второй этаж. Остановились лишь у дверей, ведущих в гостиную при детской.
– Доброй ночи, Ваше Светлейшество, – произнесла я тихо и взялась за дверную ручку.
Но мою руку вновь накрыли и не дали закончить маневр. Я была вынуждена отпустить ручку. Герцог Трудо теперь стоял так, что я практически вжималась в створку спиной, чтобы мы не касались друг друга одеждой.
Он нависал надо мной так, словно собирался поцеловать.
Собирался, но все никак не решался.
– Не хочу вас отпускать, – неожиданно признался он, опаляя дыханием мой висок.
Не целовал, нет. Снова не целовал, но мурашки вырисовывали на коже узоры, занимая все большие площади.
Я не знала, как реагировать на подобное. С одной стороны, боялась спугнуть наваждение, а с другой – отчетливо понимала, что происходящее – неправильно. Мы не имели права даже находиться так близко друг к другу, но я с жадностью вдыхала терпкий аромат его тела, больше всего на свете желая укутаться в него, пропитаться им насквозь.
