Утро началось уныло. Я только собралась подняться после долгого дневного отдыха, но заметка в газете привела меня обратно к кровати. В коридоре стучала горничная, и перед глазами неотрывно висела тонкая бумага с загадочными новостями – казалось, каждая страница затягивает мое сердце еще глубже....
– Ни за что теперь вас не отпустим. У нас и ужин как раз скоро. Вот только Жоржика дождемся…
– Помню-помню, в котором часу у вас ужинают: почему, как вы думаете, я в половине седьмого вечера все возле вашего дома кручусь? Уж выучил за столько-то лет!
И оба они с Полесовой рассмеялись удачной, по их мнению, шутке.
Граф Курбатов с Алексом, безусловно, людьми были более тонкими и лишь натянуто сей шутке улыбнулись. Однако за мгновение до улыбки на их лицах почти синхронно мелькнула гримаса некоторой брезгливости.
Ильицкий же себя и улыбкой не утруждал, хотя в целом выглядел весьма радушно. Едва замолчал Стенин, Евгений поклонился каждому из присутствующих и после поздоровался со мной.
– Действительно, мы должны извиниться за столь поздний и внезапный визит, – обратился Евгений к хозяйке дома, – но обещаю, что не отниму вашего времени. Я лишь хотел засвидетельствовать почтение своей невесте.
Интересно, как долго еще я буду при слове «невеста», обращенном ко мне, вздрагивать и теряться?
– Ну что вы, Евгений Иванович! – горячо и искренне возразила Полесова.
– Благодарю, но я действительно не смею отнимать вашего времени, – Ильицкий был категоричен.
Разумеется, позволить себе такую роскошь, как покинуть гостиную, мы не могли. Самое большее – выйти на балкон. Который, впрочем, отделяло от гостиной лишь окно во всю стену, занавешенное прозрачным тюлем.
– Зачем ты приехал вот так, без предупреждения?! – едва мы остались в сравнительном одиночестве, нервно спросила я.
Хотя улыбалась я при этом подчеркнуто вежливо – одного взгляда за стекло мне хватило, чтобы понять: все без исключения присутствующие в гостиной, даже Алекс и Мари, исподтишка наблюдают за нами.
– Засвидетельствовать почтение своей невесте, я же сказал, – хмыкнул Ильицкий. – А еще чтобы славные господа, сидящие в гостиной, перестали считать нашу помолвку недоразумением.
Смысл в этом и впрямь был: если в гостиной находится Сорокин и если у него возникли какие-то догадки относительно меня – а поводов к тому я давала достаточно, – то, наблюдая за нами сейчас, он должен успокоиться.
– Они смотрят на нас, да? – уточнил Ильицкий.
Он стоял спиною к окну.
– Смотрят.
– Тогда пожалуйте мне вашу ручку, Лидия Гавриловна.
– Зачем?… – спросила я и только потом увидела в руках Ильицкого перстень.
