Утро началось уныло. Я только собралась подняться после долгого дневного отдыха, но заметка в газете привела меня обратно к кровати. В коридоре стучала горничная, и перед глазами неотрывно висела тонкая бумага с загадочными новостями – казалось, каждая страница затягивает мое сердце еще глубже....
Меня так восхитила эта идея – поехать в Березовое и понаблюдать за тем, как станут общаться между собою Курбатов и Стенин, двое моих подозреваемых, что я позабыла даже прятать за спиной руку с кольцом. Но это действительно была отличная идея! Кошкин прав, если один из них предатель Сорокин, то второй не может об этом не знать. И чем-то непременно себя выдаст!
Я ждала теперь, что и Евгений примет приглашение, однако он ответил:
– Сожалею, но дела не потерпят моего отсутствия в Москве.
– Как жаль… – отозвался граф и, кажется, искренне расстроился.
Когда упомянуто было имя Якимова, по лицу Евгения пробежала тень. Я подумала, что сейчас он скомканно попрощается со всеми и уйдет – Ильицкий и правда качнулся в сторону двери, однако словно передумал и, чуть задержав взгляд на лице графа, вдруг сказал:
– Моего троюродного дядюшку зовут, как и вас, Афанасий. Был уверен, что у него именины в ноябре, а оказывается, в апреле… Надо бы ему открытку послать.
Я подняла глаза на Ильицкого: что он хочет сказать?… А потом украдкой взглянула на лицо Курбатова, который ничего не ответил, но было видно, как упрямо сжал он челюсти, а холодные голубые глаза стали как будто еще холоднее.
Вместо графа Евгению ответила Полесова.
– Ах, сплошная путаница всегда с именинами! – запросто отмахнулась она, даже не заметив, кажется, возникшей неловкости, – вашего родственника, Евгений Иванович, должно быть, в честь другого мученика Афанасия назвали, потому и именины в ноябре.
– Должно быть, так и есть, – весьма радушно согласился с нею Ильицкий. – Еще раз благодарю за приглашение. Приятного вечера, господа, Лидия Гавриловна.
Уходя, он отделался от меня только легким кивком, что, разумеется, меня расстроило. И еще я не могла понять этого пассажа с именинами: Ильицкий хотел сказать, что граф лжет? Но я вынуждена согласиться с Еленой Сергеевной – Курбатова вполне могли назвать в честь другого святого.
Или Евгений того и добивался, будто перетягивая внимание Сорокина на себя? Ведь Ильицкий тоже был в той карете, рядом с Катей, к тому же он бывший военный, что делает его фигурой куда более подходящей на роль шпиона, чем меня, выпускницу Смольного… Я могла понять желание Ильицкого отвести подозрения от меня, но мне все же было от этого не по себе.
