Утро началось уныло. Я только собралась подняться после долгого дневного отдыха, но заметка в газете привела меня обратно к кровати. В коридоре стучала горничная, и перед глазами неотрывно висела тонкая бумага с загадочными новостями – казалось, каждая страница затягивает мое сердце еще глубже....
– И почему вы явились на занятия, не причесавшись? Мне отправить вас в ванную? Я поставила вам «assez bien», потому что первая часть вашего стихотворения списана у Пушкина, а во второй нет ни одной рифмы, ни даже здравой мысли. А фраза «Солнце крутится вокруг Земли»… простите, но она обнаруживает ваше полное незнание законов природы – а вам тринадцать лет, вам скоро поступать в гимназию!
– Двенадцать еще… – буркнул Митрофанушка и насупился.
– А у меня почему «mal»[23]? – без эмоций и даже без интереса – с одним только презрением в голосе – поинтересовалась Мари.
Про ошибки Мари я ничего сказать не могла.
Тему «Явления природы» я выбирала с таким расчетом, чтобы ни Демокрита, ни Эпикура, ни даже Маркса сюда нельзя было притянуть никоим образом. Хотя я точно знала, что Мари все равно припасет мне сюрприз. И не ошиблась.
– По-вашему, то, что вы написали, мадемуазель Полесова, можно назвать стихотворением?
– Вполне.
– Допустим, – невозмутимо отозвалась я, – но стихотворение написано японскими иероглифами – как, по-вашему, я должна его прочесть?
Мари хмыкнула свысока:
– Если ваших знаний недостаточно, чтобы обеспечить мое образование, это исключительно ваша беда, мадемуазель Тальянова.
– Ах, Евгений Иванович сказал?! – Ручка с металлическим пером, которую я крутила в пальцах, в этот момент треснула и переломилась, выдав мое нервное напряжение. А Мари, отметив это, улыбнулась краешком рта.
Поверить не могу, что Ильицкий так со мной поступил… а я еще считала себя виноватой перед ним.
Но хотя бы голосом я постаралась не выдать волнения:
– И все же напомню вам, мадемуазель Полесова, что у нас урок русской словесности.
