Утро началось уныло. Я только собралась подняться после долгого дневного отдыха, но заметка в газете привела меня обратно к кровати. В коридоре стучала горничная, и перед глазами неотрывно висела тонкая бумага с загадочными новостями – казалось, каждая страница затягивает мое сердце еще глубже....
Потому что это плагиат, – и я посмотрела ей прямо в глаза, желая устыдить.
А Мари неожиданно рассмеялась:
– Знаете, мадемуазель Тальянова, это для меня гораздо большая похвала, чем ваше «excellemment»!
Глава семнадцатая
В половине шестого после полудня я бродила по аллеям Ботанического сада, что за Сухаревской башней, – его еще называют Аптекарский огород. По правде сказать, сейчас, в конце марта, здесь не было особенно на что смотреть: снег из сада не вывозили, так что сугробы кое-где были по колено, лед на пруду с утками еще не вполне сошел, а оранжереи именно сегодня оказались закрытыми.
Через стекло оранжереи я пыталась какое-то время рассмотреть экзотические растения, потом прошлась вокруг лиственницы, которая, по легенде, была посажена самим Петром Первым. Лиственница пережила пожары 1812 года и недавний удар молнии – я подивилась, до чего же живучее растение…
Белки были очаровательны.
Подозреваю, что, если бы я постояла еще немного, она начала бы беззастенчиво рыться в моем кульке с орехами, а то и утащила бы его целиком… Но от ограбления меня спас появившийся Кошкин.
Я увидела его тотчас – специально выбрала такое место, чтобы ворота и главная аллея сада хорошо просматривались. И порадовалась, что хоть Степан Егорович и не самый блестящий шпион, но он явно не относится к тем полицейским, в которых можно угадать их профессию за версту – что-что, а оставаться незаметным в толпе он умел.
