Утро началось уныло. Я только собралась подняться после долгого дневного отдыха, но заметка в газете привела меня обратно к кровати. В коридоре стучала горничная, и перед глазами неотрывно висела тонкая бумага с загадочными новостями – казалось, каждая страница затягивает мое сердце еще глубже....
Объясните мне, какое отношение к русской словесности имеют японские иероглифы, которыми написано ваше хокку?!
– А какое отношение к русской словесности имеет ваш français[24] – ваши аллегории например, которыми вы через предложение сыплете?!
Мальчики с любопытством наблюдали за нами: кажется, авторитет в их глазах, заработанный в начале урока, я снова утратила – стараниями Мари.
– «Аллегория» – слово не французского происхождения, а греческого! – запальчиво начала я, но быстро сникла, поняв, что крыть на этот раз мне действительно нечем.
– Уже перевела. Переверните страницу.
Да что ж сегодня за день такой?… Я вспомнила, что вчера вечером хотела для очистки совести перевернуть страницу в тетради Мари, но именно в тот момент захихикали дети под дверью, и я отвлеклась. А потом мне стало вовсе не до ее иероглифов.
Сейчас мальчишки снова хихикали, покуда я, перевернув страницу, вчитывалась в стих.
Заснеженный двор.Через толщу белого холода тянется в этот мирНовая весна.
Я перечитала три раза и подняла взгляд на Мари, которая смотрела на меня насупившись, но с затаенным вниманием. И снова опустила глаза на строчки. Признаться, я далеко не специалист в поэзии, тем более в русскоязычной: более всего мне по душе французы Беранже, Верлен, Рембо, а величайшим поэтом я считаю Гёте. Русских же – Пушкина, Баратынского, Тютчева – я пыталась читать как раз сейчас, когда в полной мере овладела языком, хотя до сих пор не уверена, что понимаю их достаточно.
Но это хокку мне понравилось."
"Хотя тотчас пришла спасительная мысль, что моя ушлая воспитанница просто списала это хокку у кого-то из знаменитых японцев – у того же Басё, например. Ну да, так и есть! Это даже не стиль Мари – стихотворение было слишком нежным и трогательным, чтобы я могла поверить в ее авторство.
Но спорить и доказывать это у меня не было никакого желания, потому я скрепя сердце выдавила:
– Хорошо, Мари, «bien»[25].
– А почему не «excellemment»? – вконец обнаглела девчонка.
Я тяжело вздохнула и снова взглянула на хокку в надежде, что хотя бы «заснеженный» написано с одной «н». Но мне не повезло.
– Вы сами знаете почему, Мари.
