Диверсионный отряд под командой майора Райдона Куроки вышел в ночной поход. Температура воздуха неуклонно снижалась, днем и ночью оставаясь под восьмидесяти градусами. Солдаты носили специальные комбинезоны для минимизации тепловых потерь на свежем воздухе. Впереди лежал нелегкий поход к пограничным силам монголов, угрожающим окружить отряд....
Те имели диски, заряженные сорока девятью патронами, отстрелять же пулеметчики успели от силы по десятку. Значит, у отряда появились дополнительные автоматические огневые средства.
Японцы быстро поднялись на сопки, заняли три из четырех, кроме крайней северной. Метатели ручных гранат, назначенные заранее, застыли у подножий высот в ожидании команд. На верхушках сопок диверсанты-японцы обнаружили двух раненых монгольских пограничников, добили их штыками, заняли траншею и открыли прицельный огонь по противнику. Тогда же Одзава, Сасаки и Ито передали команды.
Гандориг с позиций четвертого отделения увидел японцев на сопках, бросился к связисту и спросил:
— Гуйлан, связь с отрядом есть?
— Есть, товарищ капитан.
— Быстро соедини меня с начальником.
Сержант тут же сделал это.
— «Рубеж» на связи, — ответил подполковник Бату Гэлдэр.
— Я «Крепость»!
— Что у вас?
— Докладываю. Ровно в десять часов застава подверглась нападению японцев.
— Как вы, капитан, допустили скрытый подход японцев к границе?
— Виноват, товарищ подполковник.
— Значит, сейчас вы ведете позиционный бой?
— Так точно. Но у нас ограниченный запас боеприпасов.
— Японцы тоже не могли притащить с собой много патронов.
— Согласен, однако смею предположить, что боеприпасов у них все же больше.
— Не надо предполагать! Приказываю заставе выбить противника с наших высот, восстановить контроль над границей. За погибшее отделение ответишь! Это тебе, капитан, понятно?
— Так точно!
— Выполняй приказ и регулярно сообщай обстановку.
— Слушаюсь! — сказал Гандориг, бросил трубку связисту, приказал ему постоянно держать связь с отрядом и вернулся на прежнюю позицию.
— Ну и что отряд? — спросил Шагаев.
