Диверсионный отряд под командой майора Райдона Куроки вышел в ночной поход. Температура воздуха неуклонно снижалась, днем и ночью оставаясь под восьмидесяти градусами. Солдаты носили специальные комбинезоны для минимизации тепловых потерь на свежем воздухе. Впереди лежал нелегкий поход к пограничным силам монголов, угрожающим окружить отряд....
После этого обстрела майор Куроки приказал командиру батареи капитану Хусино перевести огонь на западный берег.
Советские артиллеристы опередили его, уничтожили еще два орудия, тем самым ополовинили батарею противника. Снаряд попал в ящики с боеприпасами. Взрыв поднял в небо огромное огненно-черное облако дыма.
Но японцы тоже дрались до конца. Оставшиеся четыре орудия ударили по западному берегу. Теперь уже советским офицерам пришлось считать потери. Вражеская батарея уничтожила два орудия и две пулеметные установки.
Нашим войскам, расположенным за рекой, пришлось маневрировать, дабы избежать поражения от огня неприятельских гаубиц. Батарея разошлась вдоль берега, не стала отходить в глубину территории. Это был приказ командира артиллеристов, и он оказался прав. Очередной залп четырех стопятидесятимиллиметровых орудий пришелся как раз по рубежу, отстоящему от берега реки на триста-пятьсот метров. Именно туда и вышли бы советские пушки, пойди они вглубь. Но этого не случилось, и снаряды вспахали пустую землю.
Майор Куроки бесился на своем КНП:
— Что происходит? Почему разведка не выявила скрытые позиции русской артиллерии и пулеметов? Они уничтожили роту Одзавы, выбили половину орудий батареи Хусино!
Его заместитель лейтенант Сасаки проговорил:
— Как минимум восемнадцать снарядов легли точно на позиции русских и монголов. Это значит, что они понесли значительные потери. Хусино наверняка уничтожил часть русских гаубиц и зенитных пулеметов. Он только что провел обстрел западного берега.
— А кто паникует? Ты, лейтенант, смеешь упрекать меня в этом?
— Извините, господин майор, но вы вне себя.
— Будешь тут вне себя! Эти чертовые русские словно из стали сделаны. Будь на их месте монголы, мы уже находились бы в Номане, а до сих пор торчим в поле.
Телефонный аппарат издал сигнал вызова.
Связист, старший рядовой Керо Есида, зажал ладонью микрофон трубки и сказал:
— Господин майор, это полковник Танака.
Куроки сбросил со стола кружку с водой и прорычал:
— Сейчас будет разбор полетов! — Но не ответить он не мог, взял трубку и сказал: — Майор Куроки на связи!
— Что у тебя происходит? Где наступление? Почему танковая рота не в Номане?
— Господин полковник, у меня, извините, встречный вопрос. Вы заверяли, что наша разведка провела все необходимые мероприятия по нашему направлению…
— И что? Я не помню, но не исключаю, что говорил нечто подобное.
