Диверсионный отряд под командой майора Райдона Куроки вышел в ночной поход. Температура воздуха неуклонно снижалась, днем и ночью оставаясь под восьмидесяти градусами. Солдаты носили специальные комбинезоны для минимизации тепловых потерь на свежем воздухе. Впереди лежал нелегкий поход к пограничным силам монголов, угрожающим окружить отряд....
Японцам удалось уничтожить три орудия и две пулеметные установки. Новикову казалось, что еще один такой обстрел оставит его без поддержки артиллерии и пулеметов.
Вдобавок ко всему открыли огонь из пушек и танки первой линии. Разрывы снарядов заставили бойцов роты вжаться в землю. И только расчеты «сорокапяток», два с позиций советской роты, один от монголов, вели ответный огонь.
Новиков в полной мере оценил опыт артиллеристов. Дело в том, что за время затишья расчеты вырыли окопы для своих противотанковых пушек.
Но губительный ущерб «сорокапяткам» нанесли не танки, а станковые пулеметы. Им удалось уничтожить расчеты двух орудий.
Пулеметный взвод тактической группы открыл ответный огонь, но не мог достать противника.
Новиков приказал монгольской роте уйти на второй рубеж обороны, своей — приготовиться к подрыву танков ручными гранатами.
Советская гаубичная батарея, расположенная за рекой, дала очередной залп. Всего три выстрела, но один снаряд угодил-таки в головной «Чи-Ха», что замедлило продвижение японской роты.
Вслед за этим тявкнула «сорокапятка», раздались крики радости, загорелся «Оцу», но ликование артиллеристов было недолгим. Фланговый «Чи-Ха» расстрелял расчет последнего противотанкового орудия.
Тут из окопа на КНП явился сержант Максимов.
— Николай Николаевич? Вы? — удивился ротный.
Старший же политрук возмутился и резко спросил:
— Сержант, где ваше место?
Бывший полковник и командир бригады взглянул на политрука, но ничего не сказал.
Новиков же приказал Семенову:
— Давай, Юра, на позиции! Монголов расставь по всему рубежу.
— А этот?.. — Старший политрук указал на сержанта.
— А с этим я без тебя разберусь. Вперед, старший политрук!
— Не забывайся, капитан! У меня…
— Ты не понял мой приказ?
Представитель политорганов вынужден был подчиниться. Не та была обстановка, чтобы устраивать разборки. Над укрепрайоном нависала реальная угроза уничтожения. Старший политрук благоразумно убрался в траншею.
Капитан же повернулся к Максимову и спросил:
— Что вы хотели, Николай Николаевич?
— У меня всего один вопрос, капитан.
— Слушаю.
