Диверсионный отряд под командой майора Райдона Куроки вышел в ночной поход. Температура воздуха неуклонно снижалась, днем и ночью оставаясь под восьмидесяти градусами. Солдаты носили специальные комбинезоны для минимизации тепловых потерь на свежем воздухе. Впереди лежал нелегкий поход к пограничным силам монголов, угрожающим окружить отряд....
На носу большая война на Западе, да и тут еще подраться придется, а он ерундой какой-то озабочен.
— Это не ерунда, Серега. Два года назад за простой анекдот на зону отправляли, а в голодные годы и за колосок пшеницы запросто можно было сесть. Мол, воры так вот и растащат все зерно, а его и так не хватает, за золото страна хлеб покупает.
Новиков кивнул и сказал:
— Ладно в голодные годы, а что в тридцать седьмом творилось?
— Ты прекрати, не будем об этом, а то комиссар быстро бумагу в особый отдел отправит. Тогда нас в лучшем случае разжалуют, как твоего Максимова.
— А мне без разницы.
— Прекращай, говорю! Делами надо заниматься.
— Тут не знаешь, о чем думать, о делах или таких вот кознях. Хотя у меня старший политрук Юра Семенов вроде парень неплохой, не копает.
— Они все хорошие до поры до времени.
— Это точно. Ну ладно, где и когда собираем группу?
— Да на выходе из райцентра после завтрака. Я поведу к Номану приданные подразделения, ты — роту.
— Договорились.
— Само собой.
— Значит, до завтрашнего утра?
— Да.
Офицеры разошлись.
В то время как шло совещание в штабе, красноармейцы Сергушин и Гусев, упомянутые на нем, покуривали махорку за своей палаткой. Гимнастерки расстегнуты, ремни приспущены. На бревне удобно, солнце греет, но не припекает.
— Надоели эти сопки и степи хуже горькой редьки. Эх, оказаться бы дома, на рыбалке. Сейчас, к концу мая, на открытой воде подлещик хорошо идет.
— А что поделаешь? Служба.
— Представь, будто мы не в Монголии, а у меня в деревне. Сидим на берегу, рыбку ловим, самогонку под огурчик пьем. А ее у нас дед Пахом делал знатную, крепкую. Чекушку выпиваешь, и повело.
— Почему делал? Помер, что ли?
— Да посадили его перед самым моим призывом.
— За самогон?"
"— За него. У нас в Вологодской губернии, в нашем районе, как было. Колхоз организовали в селе Даново, там центральная усадьба, а отделение в деревне моей Белой.
