Диверсионный отряд под командой майора Райдона Куроки вышел в ночной поход. Температура воздуха неуклонно снижалась, днем и ночью оставаясь под восьмидесяти градусами. Солдаты носили специальные комбинезоны для минимизации тепловых потерь на свежем воздухе. Впереди лежал нелегкий поход к пограничным силам монголов, угрожающим окружить отряд....
Нам помешает та же водная преграда. Но не будем гадать, Юра. Командование знает, что и как надо делать.
— Будет ли толк от роты монголов, сформированной из пограничников? Они не обучались боям в составе пехотных частей. Их задача — границу охранять.
— Посмотрим, разберемся со всем на месте.
Старший политрук выкурил папиросу, затушил ее в банке из-под консервов, взглянул на командира роты и спросил:
— Ты заметил, что я опоздал на завтрак?
Капитан не без удивления посмотрел на него:
— И что? Мало ли почему ты задержался?
— Да не задерживался я.
Затушил окурок и Новиков:
— А чего сразу после совещания не сказал?
— Спешили все. Говорю сейчас.
— Вызвал по поводу Сергушина и Гусева?
— Не только, но в основном по ним.
— И кто же, интересно знать, сливает ему информацию?
— Ты, командир, неправильно формулируешь мысль. Не сливает, а докладывает по существу вопроса, поставленного комиссаром в рамках его полномочий. А кто именно, я не знаю.
— И знал бы, не сказал, да?
— Не сказал бы.
— Ну и ладно.
Старший политрук взглянул на командира и спросил:
— Ты говорил с ними?
— Конкретно по этому вопросу — нет. У меня в подчинении сто сорок четыре человека, с каждым не поговоришь, особенно в такой обстановке.
— Понятно, тогда я сам с ними проведу беседу.
— Это твое право.
— Ну и займусь наглядной агитацией.
Командир роты усмехнулся:
— Конечно, Юра, куда же без нее?
— Напрасно ерничаешь, Сергей. Политическая агитация играет большую роль в воспитании бойцов Красной армии.
— Не спорю и не ерничаю. Делай то, что входит в твои обязанности.
— Значит, завтра после завтрака?
— Да, в шесть ноль-ноль начало марша.
— Добро. — Старший политрук вышел из палатки.
Весь день шла подготовка к отправке группы. Экипажи танков и бронеавтомобилей заправляли свои машины, получали боекомплект. Подошли четыре «сорокапятки» на конной тяге. Красноармейцы таскали в повозки ящики, короба, мешки. Старшина грозно покрикивал на них."
"Командир роты получил из Улан-Батора три пулемета и изрядное количество боеприпасов к ним.
К вечеру подготовка к маршу была закончена. Старшина выставил у повозок посты охранения.
