В тихой ночи улицы замолкают, и лишь музыка отвлекает - гул вдачей, нарастая в силу. Три неопрятные дамы в развязанных костюмах притворяются путанами, призывая кайф. Но вам это не понравится. Вы бегаете по улицам, избегая их внимания и панически прячаесь назад. А та самая музыка – гул в подворотне – зовет вас нарушить покой города....
И уже утром… с семи до восьми… в самое моё ценное время для сна… без которого я варёный до обеда. Совы меня поймут… Периодически сжимающий моё запястье браслет всё время выдёргивает из сна. Упираюсь изо всех сил, пытаясь удержаться поглубже. Мне снится что-то важное. Мне снятся лица… А лица – это прошлое! Которое стёрто. Но даже там, во сне, лицо какой-то женщины приобретает черты нахалки.
И, может быть, я даже допустил бы мысль, что мы знакомы. Но семь лет назад девчонке было максимум двенадцать. Поэтому это просто какие-то аллюзии.
И окончательно мой сон уходит в небытие, когда на кухне раздаётся грохот… Не желающие разлипаться глаза открываются с трудом и по очереди. Висящие на потолке большие часы показывают семь двадцать. Сжимаю челюсти… Неужели карма ниспослала мне жаворонка?.. Нахрена так рано вставать, если тебя никто не будит?!
Дохожу до кухни, ложусь плечом на косяк. Что, блять, тут за приступ гиперактивности?"
"– Завтрак будете, Ваша Светлость?
На сковороде скворчат яйца с томатами.
– Помидоры, правда, не мыты, – разводит руками.
Морщусь от грохота. Но теперь-то я стою рядом! Можно сделать пять шагов?!
Терпеливо выдыхаю…
– Мне два, – смотрю на шесть яиц на сковородке.
– Патриотично! Может, тогда два оставшихся отдать тому? – стреляет она глазами в пол.
– Любопытство сгубило кошку, – предупреждаю я.
– К счастью, я, скорее, собака.
– Верная или брехливая? – уточняю я.
– Вот чего Вы такой злой, а? – опускает руки.
– Это я пока добрый, – снова предупреждаю я.
Поработала бы с моё, не так бы разговаривать начала.
– Я в душ, – ставлю ее в известность.
– Мне эта информация зачем? – подозрительно косясь на меня, раскладывает по тарелкам яичницу.
Ну я предупредил…
Судя по образам в голове, я намекаю на то, что было бы неплохо, если бы она разделила со мной утренний душ. Размечталась! Как от этой озабоченной отсоединиться? Обычно после взгляда в глаза ментальная связь держится ещё часа два.
Разворачиваюсь, ухожу в противоположную сторону. Браслет на руке сжимается.
– Эй… эй… эй!! – выскакивает с чашкой в руках, как только я дохожу до ванной.
Мне хочется чем-нибудь запустить в сторону этого «эй!» Но под рукой ничего, кроме фикуса. А фикус мне жалко.
– Я соль не взяла!
– Соль – белая смерть. А твоя задача – выжить.
