В Хароне нет времени или места — лишь бесконечные вода и теневые мертвецы, которые продолжают жить после смерти, цепляясь за остатки человеческого разума. Здесь действуют законы неопределённости как у Шредингера, где каждый миг может перевернуть реальность: ты можешь встретить живых или бездыханных в обалденных масках жизни и смерти....
Вот идею переселятся на Котлин «уткинцы» ныне активно рассматривают. Проблема только в том, что сам Кронштадт весьма прохладно отнесся к почти полутора тысячам едоков, в большинстве женщин, в лучшем случае умеющих водить машину с автоматической коробкой.
Теперь, выслушав образный рассказ Катюхи — мнение «уткинцев» колебалось, так как порт Станции теперь представлялся даже более интересным вариантом. Народ гудел как пчелы вокруг лакомящегося медом медведя. Медведем был я и обсуждал с Большим Боссом варианты вывода всех возможных плавсредств из заводи.
И все бы хорошо — но наведенные мосты мешают, ставя крест на всем четырехпалубном хозяйстве. А капитан своего «Чечерина» бросать отказывался. Похоже, нам не только гидроплан в синий цвет перекрашивать придется, но и мосты разводить. А так не хотелось!
Правда, Уткина заводь специализировалась, в том числе, на ремонтах судов, кабелей, трасс и электрохозяйства мостов, так что имелись тут два бота, заметно облегчающие работу с мостовыми пультовыми.
Долго колебался. Уж очень не хотелось начинать эпопею с разведением мостов. И тут перфекционист-искуситель Юрьевич намекнул — выше по течению, за «кривым коленом» много вкусного стоит. Начиная от пары военных катеров в ковше Средне-Невского судостроительного завода, что в поселке Понтонный, и заканчивая наливняками и балкерами на внешних речных рейдах.
Хотел было предложить сходить до крепости Орешек на катере, но капитан меня опередил, предложив нам туда слетать. Сорок километров для катера — больше часа хода. Для самолета пятнадцать минут. Бензин ЭЛка кушает автомобильный, девяносто пятый, и проблем с дозаправкой нет — две нормальные канистры, час полета.
Пока народ спорил о переезде, мы сели расписывать, кто какие корабли и куда поведет. Дотошность Юрьевича сказалась и тут, он как Пан, начал расписывать планы, кто идет вверх по реке собирать суда и катера, стоящие на внешних рейдах, кто на каких кораблях пойдет далее. Словом, расписывал судовую роль на весь конвой.
