В Хароне нет времени или места — лишь бесконечные вода и теневые мертвецы, которые продолжают жить после смерти, цепляясь за остатки человеческого разума. Здесь действуют законы неопределённости как у Шредингера, где каждый миг может перевернуть реальность: ты можешь встретить живых или бездыханных в обалденных масках жизни и смерти....
Ну, мне и самому было известно, как в Ландышевке со связью. А интернет мобильный там вообще сказочный — казалось, что байты там не эфир переносит а «Почта России». Вот затея Ириных родителей показалась мне зряшной. Четыре сотни километров в непонятной обстановке — это много.
Катюха, понятное дело, нешуточно разволновалась, и пришлось ее успокаивать, обещая, как обычно, вселенную. Когда прошел первый испуг, и у нее включилось объективное мышление — обсудили планы. Ничего сделать в ближайшее время мы не можем.
Плыть на лодке в ближайшие дни нереально, нам еще с оборудованием и управлением разбираться! И неизвестно что нам финские пограничники скажут, задержав в финских водах практически без документов. А в наших водах, в обстановке ЧП, служивые могут, ничего не говоря, влупить чем-то крупнокалиберным. Знаю я этих перестраховщиков.
Прав был Пан — «Сидим т…». То ли «там», то ли «тихо» но сидим. И лишний раз маячить на лодке и берегу перестаем. И сходни на ночь убираем. На всякий случай. А пока идем к Тиммо, за новостями и вкусностями.
На этот раз финн открыл сразу, осмотрел нас красными от компьютера глазами и спросил — Вы видели, что происходит?!
Катюха уточнила.
— Читали.
Тиммо махнул внутрь кафе рукой.
— Идите, смотрите, я пока придумаю что поесть.
На барной стойке стоял широкоформатный Мак, демонстрирующий в данный момент видео.
