Это ведь… иллюзорный мир Персикового Источника?
Это сгорающий в пламени войны древний город Линьань?
Глава 237. Гора Лунсюэ. Священное дерево[237.1] Шэньму
В отличие от событий в Персиковом источнике, на этот раз он был не участником, а просто сторонним наблюдателем, так что никто не мог его видеть. Он приблизился к всадникам и, склонив голову, посмотрел на горько причитающего над мертвым телом юношу.
Какая-то навязчивая мысль билась внутри его черепа, настойчиво пытаясь выбраться наружу, но он никак не мог ее уловить. От напряжения вены на висках начали болезненно пульсировать.
Вдруг от вмиг пробившего озноба все его тело покрылось гусиной кожей.
Теперь, когда перед ним снова возникла эта сцена, он ясно вспомнил, какую роль в падении города Линьань сыграл этот юноша... Он предал сына наместника префектуры — молодого князя Чу Сюня, чтобы воскресить своего отца из мертвых, и без раздумий пожертвовал жизнями людей целого города.
— Сяо Мань, мертвые не могут вернуться к жизни, не надо так убиваться. Нам нельзя тут задерживаться, нужно как можно скорее вернуться.
— Нет… нет… я никуда не пойду, я хочу вернуть папу… он... он ведь для меня пошел искать еду, поэтому и лишился жизни. Это все я виноват! Отец! Отец!
Мо Жань во все глаза смотрел на этого юношу.
Да кто же он такой?
Отец Хуайцзуя? Или…
Его взгляд упал на левую руку Сяо Маня, где между большим и указательным пальцем виднелась родинка размером с рисовое зернышко.
Он тут же вспомнил, что на руке великого мастера Хуайцзуя точно в том же месте была такая же родинка. Ошибки быть не могло.
Мо Жань ошеломленно замер.
В этот момент издали снова полилась неспешная речь:
— Я родился и вырос в городе Линьань. У меня не было ни отца, ни матери, так что конюх наместника префектуры взял меня на воспитание. Когда мне исполнилось четырнадцать, граница с Призрачным Царством была нарушена, небеса раскололись, и в Линьань пришла беда. В нашем доме не осталось ни хлеба, ни риса. Видя, как сильно я страдаю от голода, мой приемный отец рискнул отправиться за пределы города на поиски еды для меня, но к вечеру так и не вернулся.
Сердце затрепетало в предчувствии беды…
Неужели Хуайцзуй — тот самый живший двести лет назад юноша по имени Сяо Мань?!
Тихим голосом Хуайцзуй продолжил свой рассказ:
— На следующий день я отправился на поиски и нашел его тело за городскими воротами. Он был убит злым духами, живот вспорот так, что кишки вывалились наружу, глаза выклевали вороны. Эту сцену я не могу забыть и по сей день.
У Мо Жаня загудело в ушах. Он неохотно поплелся следом за Сяо Манем в пропахший кровью и залитый ею город Линьань, чтобы снова стать свидетелем Небесного Раскола и того, как Призрачный князь шантажом заставил жителей выдать Чу Сюня.