Поэтому, несмотря на то, что в прошлой жизни Тасянь-Цзюнь захватил весь мир, в итоге даже он оставил нетронутыми земли Цитадели Тяньинь. Со стороны Ши Мэя было очень умно передать расправу над ним Цитадели Тяньинь. Не было человека, который отказался бы признавать вынесенный ими приговор, и никто не посмел бы ослушаться их.
В главном зале было очень шумно. По расшитой цветами поллии ковровой дорожке Мо Жань прошел через всю комнату и остановился перед местом главы.
— Я…
Этот мужчина произнес лишь одно слово, но клокотание человеческих голосов тут же стихло. Люди уставились на него, кто-то с ненавистью, а кто-то просто настороженно.
Они ждали, что он будет оправдываться и защищаться, что потеряет над собой контроль и обязательно ошибется. Вытягивая шеи, чтобы все увидеть и ничего не пропустить, люди были готовы в любую минуту наброситься на этого коварного демона и разорвать его в клочья.
В этом человеке добродетель и порок было так трудно отличить, а его действия и поступки оказались настолько непредсказуемы, что уж лучше убить такого по ошибке, чем отпустить. Наверняка он…
— Я признаю вину.
В зале повисла такая мертвая тишина, что бывает разве что во время полного штиля.
Случившееся было похоже на тот исключительный случай, когда мечи уже заточены для великой битвы и, сотрясая небо и землю, громко стучат военные барабаны, но внезапно приходит донесение, что командующий вражеской армии покончил с собой в своем полевом шатре. Слишком абсурдно.
— Что он сказал?
Долгое время никто не реагировал. Сложно было поверить, что этот демон вот так взял и признал вину, поэтому люди начали вполголоса переговариваться между собой:
— Он говорит, что пришел, чтобы признать свою вину?"
"Потупив взгляд, Мо Жань опустился на колени перед дядей, тетей и побледневшим Сюэ Мэном. Тусклый свет лампы осветил его красивое и немного осунувшееся лицо.
Ему и правда самому хотелось подставить шею под нож. После того, как Хуа Биньань так подставил его, он не мог допустить, чтобы все сошло ему с рук и сложилось так, как он того желает. Однако, прежде чем покаяться в грехах, ему нужно было сделать еще одну вещь…
Он хотел сделать все, что в его силах для того, чтобы защитить человека, которого с этого дня он больше не сможет защищать. Поэтому Мо Жань медленно открыл рот, чтобы пылко и громко объявить:
— Мои руки безусловно в крови, из-за собственного эгоистичного желания отомстить я убил множество людей. Хотя все эти годы я раскаивался в содеянном и пытался встать на путь исправления, мои преступления невозможно простить и искупить.