Чу Ваньнин уже знает об этом… и сегодня, господа, перед всеми вами, помимо обнародования своих грехов, я хотел бы сделать еще одно заявление, — сделав паузу, он произнес слова, что острым ножом вонзились его сердце, — я и Чу Ваньнин разорвали нашу связь учителя и ученика.
Услышав это, присутствующие были так ошеломлены, что даже забыли об охватившем их до этого испуге:
— Как же так?
Надо сказать, что в мире совершенствования публично разорвать связь «учителя и ученика» было просто неслыханным скандалом. Если такого рода инцидент имел место, неважно объявлял об этом сам учитель или его ученик, это неминуемо сказывалось на репутации обоих. Поэтому, пока все не доходило до кровной мести и лютой ненависти, было принято формально поддерживать видимость отношений, даже если в них не было гармонии и взаимопонимания.
Отойдя от первого шока, многие тут же начали перешептываться:
— Вроде ж раньше у них все было более-менее хорошо? Почему так внезапно, может опять какая-то хитрость?
— Вряд ли. Может позже на горе Цзяо между ними что-то произошло?
— Возможно… Чу Ваньнин, похоже, не очень-то заботится о своих учениках. Когда Хуа Биньань схватил Ши Минцзина, он ведь не отступился даже ради его спасения? Допустить, чтобы твой близкий человек ослеп… Если бы я был его учеником, у меня после такого тоже сердце похолодело бы от ужаса.
Голоса людей поднимались и опускались, напоминая накатывающие на берег приливные волны.
Перекрывая их гул, Мо Жань продолжил:
— Учитывая его принципы, он не мог допустить, чтобы я убивал людей и жег города, но на самом деле для меня все это не стоящая упоминания мелочь. Куда хуже то, что все это время он был холоден со мной и постоянно унижал мое достоинство. Этот человек вечно готов броситься на помощь любой земной твари, но при этом так скуп на душевное тепло в отношении своих учеников. До чего же это лицемерно! Если бы не он, я бы уж точно не дошел до такого.
Это оказалось так невыносимо больно.
Его голос затих. Губы слегка дрожали, и все же, слово за словом, ему нужно было закончить, даже если это все равно, что безжалостно резать себя по живому[255.5].
— Все так и есть: он причинил мне зло, и со мной он ошибся. Я не вступал с ним в сговор и мне стыдно, что когда-то я поклонился ему, как своему учителю. Сейчас наша связь с Чу Ваньнином окончательно разорвана, и отныне, если кто-то снова посмеет назвать меня его учеником… — он поднял голову и взглянул на них глазами Наступающего на бессмертных Императора. — Это слишком отвратительно для меня, так что, господа, воздержитесь от того, чтобы упоминать об этом снова!
— Жань-эр!.. — в ужасе воскликнул Сюэ Чжэнъюн.