— Допрос будет проведен по всей строгости и справедливости, дабы избежать неверных суждений и судебных ошибок…
Мо Жань не слышал большую часть ее речи.
Такой ясный и пронзительный звук резал уши и казался слишком резким человеку, который долгое время находился в одиночном заключении.
Му Яньли размеренно и спокойно вещала примерно минут пятнадцать. Иногда ветер доносил до ушей Мо Жаня обрывки ее речи, среди которых звучало «убийство оплачивается жизнью», «скрытые намерения не измеришь», «практиковать запретные искусства» и другие подобного рода цветистые фразы.
В конце он расслышал, как она сказала:
— Очищение мира от опасных преступников и восстановление справедливости — это предназначение и главная обязанность Цитадели Тяньинь.
После того, как Му Яньли закончила свою речь, к Мо Жаню подошел один из адептов Цитадели. Его черная, как смоль, тень заслонила ослепляющий солнечный свет.
— Открой рот.
— …
Увидев, что Мо Жань никак не реагирует, он, прицокнув языком, грубо схватил его за подбородок и, насильно открыв ему рот, влил в него из бутылочки отвратительное горько-соленое снадобье.
— Кхэ-кхэ-кхэ…
Мо Жань закашлялся. Он уже много дней ничего не ел, поэтому, едва желудок соприкоснулся с этой кислой жижей, его свело судорогой. Казалось, еще немного и его вырвет, но тот человек грубо сжал его горло, вынуждая полностью проглотить все влитое в него зелье. Словно змея, ледяная жидкость заползла ему в живот, чтобы устроить там настоящий хаос, почти разорвав все его внутренние органы и выпустив из него кишки.
Лицо Мо Жаня стало пепельно-белым, рвотные позывы усилились и тошнота стала просто невыносимой.
Но он не издал ни звука, не склонился, моля о пощаде и даже не позволил себе проронить ни слезинки. Половину жизни он не жил, а существовал, с его низким статусом с рождения судьба не баловала его добрыми днями, но это не значит, что у него не было достоинства.
Когда все зелье было проглочено, тот мужчина отпустил его, и он смог отдышаться.
Пусть его крылья ослабели, и тело накрыла бесконечная усталость, он все еще обладал свирепой яростью умирающего одинокого орла.
Человек Цитадели Тяньинь по обычаю начал давать пояснения собравшимся посмотреть на суд…
— Это Вода Оправдания[270.5].
Опустив глаза, Мо Жань чуть усмехнулся совсем потерявшими цвет бледными губами.
Вода Оправдания… ха! Вода Оправдания, ему ли не знать что это?
Невинный человек никогда не должен был даже пробовать зелье, предназначавшееся исключительно для осужденных Цитаделью Тяньинь преступников. Стоило выпить этот отвар, сознание затуманится, и ты как на духу признаешься во всех грехах и ошибках, что совершил в своей жизни.