— Очень больно?
— Кхэ-кхэ…
Взирая на него все также ласково и тепло, Ши Мэй с большим интересом спросил:
— Насколько сильно больно? Никогда раньше я не испытывал на людях подобную магию и мне действительно очень интересно… Мой дорогой младший брат, каково это, когда Цветок Вечного Сожаления Восьми Страданий Бытия проникает в твое сердце?
Такой же ясный, как весенние воды, его взгляд скользил по съежившейся фигуре припавшего к земле Мо Жаня, пока не остановился на мертвенно-белых костяшках его пальцев."
"Мо Жань бессознательно царапал руками землю, так что их кончики стерлись и теперь оставляли за собой кровавые полосы.
— Это больнее, чем вырезать сердце?
Мо Жань не отвечал ему.
Это было действительно слишком больно. Однако намного легче, чем те муки, что он испытал в том году, когда лежал на братской могиле в Линьи.
Это было намного легче, чем смотреть, как на твоих глазах умирает самый близкий человек.
Это было намного легче, чем голыми руками раскапывать ил и песок, чтобы похоронить то, что осталось от родного человека.
— Когда-то… я не смог защитить маму, но теперь я все-таки смогу… смогу защитить своего наставника, — тихо пробормотал он, глядя перед собой невидящим взглядом.
Медленно уходили самые лучшие его воспоминания, но прежде чем раствориться и навеки исчезнуть в небытии эти жалкие крохи самых чистых и не запятнанных злом моментов из его прошлого яркими вспышками мелькали перед его глазами…
Как однажды кто-то дал ему и его матушке миску горячего бульона.
Как однажды холодной снежной ночью один старый крестьянин пригласил их в дом погреться и отдохнуть у очага.
Как такой же просящий милостыню ребенок отдал ему половину найденной им лепешки с мясом.
Как в один из осенних дней, взяв его за руку, Дуань Ихань вела его по дамбе, над которой порхали стрекозы…
Не было ненависти, печали, недовольства, страха и жестокости.
Все было так спокойно и мирно.
Чистейшая красота и благодать.
Мо Жань увидел как, сидя перед тускло горящей лампадой, он сам аккуратно вышивает на платке цветок яблони, как, подперев щеки руками, сидит за столом и с улыбкой смотрит, как Учитель ест лунный пряник, как под луной они вдвоем пьют вино в тот вечер, когда в первый раз он принес Учителю «Белые Цветы Груши»...
С этого момента эти воспоминания исчезнут из его памяти.
Никогда больше он об этом не вспомнит…
Отныне его ненависть будет только расти, а эти полные тепла и нежности воспоминания изменятся и примут совсем другой вид.
Отныне жар в его сердце погаснет и никогда не разгорится вновь. Весенние воды в его глазах замерзнут и превратятся в лед.
Отныне он пойдет против последнего напутствия своей матери:
«Отплати за добро, не держи зла», — говорила Дуань Ихань.
Это больше невозможно.