Занималась заря, и огромный мир под небесами постепенно наполнялся благостью и спокойствием.
— Образцовый наставник Чу!
— Образцовый наставник! Наставник!
Он услышал, что кто-то громко зовет его. Сознание медленно возвращалось.
Когда Чу Ваньнин открыл глаза, какое-то время его взгляд был совершенно пуст. Казалось, внутри его глаз медленно оседали дым и пыль двух прожитых жизней. На короткий миг ему показалось, что он вернулся на Пик Сышэн, в один из коротких зимних дней, и его разбудил послеобеденный галдеж учеников. Но потом в его сердце закралось сомнение, а не оказался ли он снова в темном и холодном Дворце Ушань и это стоящий рядом с кроватью Лю Гун вздыхает и зовет его вновь вернуться в мир людей."
"Прошло довольно много времени, прежде чем его взгляд прояснился. Когда карие глаза обрели фокус, он окинул взглядом окруживших его заклинателей. С небес на землю медленно падал снег. Затянувшаяся ночь почти испустила последний вздох, и в глубине облаков уже можно было разглядеть первые проблески зари.
Чуть прикрыв глаза, он хрипло позвал:
— Мо Жань…
Казалось, тот дорогой его сердцу мертвый юноша откликнулся на его тоску, а может, его одержимость им была так глубока, что Чу Ваньнин начал бредить… Но внезапно он заметил несколько искрящихся золотисто-алых нитей, которые, просочившись сквозь щель во Вратах Жизни и Смерти, взмыли в залившиеся румянцем небеса и умчались куда-то вдаль…
Что это?!
Чу Ваньнин резко распахнул глаза, но не из-за криков стоящих вокруг людей, а из-за этих золото-алых нитей.
Что… что это могло быть?!
Эти странные лучи зажгли в его сердце почти угасшую надежду, и он, собрав остатки сил, без чьей-либо помощи молча поднялся на ноги. Спотыкаясь, Чу Ваньнин бросился следом за ускользающими нитями света. За его спиной послышались встревоженные голоса людей:
— Образцовый наставник Чу…
К этому моменту грязь и песок были полностью смыты, и все признали, что Мо Вэйюй не был преступником. Вот только цена этого посмертного очищения была слишком высока, да и был ли теперь в нем хоть какой-то смысл?
Впрочем, Мо Жань и раньше никогда не заботился о том, что будут думать о нем люди, очистит ли он себя или испачкает в грязи, сойдет с ума или станет жертвой собственной одержимости. То же касалось и Чу Ваньнина. Эти двое стремились лишь к тому, чтобы в их собственных сердцах не осталось места для сожалений.
— Учитель!
Сюэ Мэн хотел последовать за ним, но не успел сделать и пары шагов, как услышал за спиной взволнованный ропот.
Там, где стояли целители Гуюэе началась суматоха и послышались испуганные крики:
— Глава! Глава, что с вами?!
Ошеломленный Сюэ Мэн резко развернулся и, растолкав толпу, увидел, что Цзян Си в изнеможении рухнул на заснеженную землю.